|Самая Сверхъестественная Ролевая Игра|

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



CROSSTELLER

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://forumstatic.ru/files/001b/9b/5d/89678.gif

0

2


— KENNY CROSBY —
[one chicago & fbi's]
https://i.imgur.com/Lrx0bB8.gif https://i.imgur.com/Kiv48NM.gif
[kellan lutz]

— ОБЩЕЕ —
Бывший военный с проблемой контроля гнева, часть команды, семья. Все знают, что на тебя можно положиться, ты всегда придешь на помощь и не бросишь своих на поле боя. Для тебя это неприемлемо. Ты рискнешь собой, но прикроешь друга/напарника/коллегу, и за это тебя очень ценят. У тебя отлично развиты инстинкты, ты чувствуешь, когда человек недоговаривает или пытается сорваться с крючка. Очень тонко чувствуешь поведение дорогих тебе людей, так как многие твои бывшие сослуживцы пошли по наклонной. Ты не хочешь допускать такой ошибки и следишь за каждым близким тебе человеком, чтобы вовремя подставить плечо и помочь выбраться из ямы.

— ДОПОЛНИТЕЛЬНО —
Заявка предполагается в пару. Нину не так давно перевели в отдел особо разыскиваемых, до этого она была в наркоотделе и некоторое время работала под началам Изобель Кастилии. После перевода, у Нины начинается трудный период, она встречает среди ваших близкого друга (Ивана Ортиза), с которым была в свое время очень близка (он муж ее сестры, пропавшей на два года после начала работы под прикрытием) и нынешний контакт (из-за проблем с жильем эти двое снимают квартиру на двоих) дается ей тяжело - Чейс постоянно вспоминает свою сестру и иногда это может выбивать из колеи. Так же Нина довольно трепетно относится к наркоманам из-за того, что ее брат некоторое время был зависимым от наркотиков. Можно что-то построить на желании одного помочь другому (обсуждаемо).
п.с. Иван очень ждет друга и с удовольствием заберет в игру!

— ПОСТ —

[indent] Глаза все еще закрыты, но до ушей уже долетают знакомые звуки из кухни. Запах не успевает распространиться из-за хорошей вытяжки, но рот уже заполняет слюна. Когда я ела в последний раз? Кажется, успела выхватить из сумки последний сникерс из стратегического запаса, оставленного там на случай, когда поимка преступников уведет меня далеко за пределы цивилизации или, как минимум, ближайшей придорожной забегаловки. Вздохнув, я понимаю, что сон безнадежно потерян. В голове кавардак из беспорядочно разбросанных, словно нестиранные носки, мыслей. Полный хаос и никакой структуры. В груди ощущается неприятное давление, будто на ребра уложили с десяток холодных булыжников, и теперь они давят и колют бледную, не тронутую загаром кожу. Гадкое чувство никак не хотело проходить, и мне пришлось прислушаться к нему, выискивая источник. Дело? Оно было непростым, как и многие другие, но не настолько, чтобы сейчас чувствовать себя так паршиво. Действующие лица? Ничего нового. В толпе я постоянно выискивала знакомое лицо сестры, и, не находя, разочаровывалась каждый сраный раз, но сейчас в этом было что-то неуловимо неправильное. Может, дело было в том, что теперь мы снимали квартиру напополам с Иваном? Ничего такого, просто лучшие друзья, воссоединившиеся после года разлуки, но… Чувство грызло меня, словно червяк, копошившийся во влажной рыхлой почве. Не предаю ли я ее таким образом? Не вычеркиваю ли из жизни, продолжая делать то, что мы начали втроем?
[indent] Без Милены наш треугольник потерял опору. Меня никогда не волновал тот факт, что мой друг и близняшка влюбились и создали семью. Не было ни ревности, ни обид, ни чувства одиночества. Ничего из этого. Я была счастлива видеть их вместе, а сейчас… Мне резко захотелось пропасть из их жизни вместо сестры, оставить их вдвоем, зная, что они справятся с этим вместо того, чтобы оставить две навсегда потерянные вершины этой геометрически правильной фигуры. Желание такое болезненное, такое острое, что я едва могу с ним справиться. Переворачиваюсь набок, поджимая под себя ноги, и снова оказываюсь маленькой девочкой, глядящей через небольшое расстояние, разделяющее наши кровати, на спящее лицо Милены. С тех пор, как в мою жизнь вошли старые друзья, на меня нахлынули воспоминания. Они резали ножом, входя в податливую, словно разогретое масло, плоть, уходя по рукоять в чистую и светлую грусть.
[indent] - К черту! – шиплю я, разозленная на себя саму, и скидываю с себя одеяло ногами. Меня раздражает собственная беспомощность и ощущение отчужденности. Я словно смотрю на себя сквозь призму прошедших лет и не могу дотянуться до себя. Другой себя. Той, которая осталась в Лос-Анжелесе, а рядом с ней только самые близкие люди: друг, брат, сестра. – Что за сопли? – бурчу себе под нос, принимая сидячее положение. Босые ступни приятно холодит прохладный деревянный пол. Надеваю брошенные рядом с постелью домашние брюки из хлопчатобумажной ткани, серую майку-алкоголичку, растянутую, но все еще уверенно скрывающую все, на что любят смотреть мужчины, и заглядываю в зеркало. Оттуда на меня смотрит уставшая молодая женщина, нихрена не выспавшаяся даже  с учетом полуденного сна. Хмыкаю про себя, что Ортизу не впервой видеть меня не в форме и радуюсь тому, что мой сосед именно он. Впервые за последние дни. Мне повезло, что хоть перед кем-то не нужно притворяться.
[indent] - Можешь не рассказывать, что у нас на ужин, я съем все, даже если ты положишь мне в тарелку пустой целлофановый пакет, - с усмешкой отвечаю другу, присаживаясь на невысокий барный стул рядом с кухонным островком. Лениво наблюдая за тем, как агент возится с кастрюлями и сковородками, пытаюсь вспомнить, когда я в последний раз что-то готовила себе сама. Не вспомнила. Ну и черт с ним. Я никогда не была сильна в приготовлении пиши. Мксимум для меня - отправить в микроволновку что-то из полуфабрикатов, львиную долю которых можно найти в любом супермаркете. – Я прихватила нам бутылку вина, - как-то чересчур безрадостно добавляю я, кивая в сторону небольшого холодильника. - С тебя еда, с меня напитки. Когда мы успели поменяться местами? – шутка, сохранившаяся со старых времен. Чейс часто шутила, что друг отбирает женскую работу, хотя никогда не делила хобби и профессии на женские и мужские, будучи членом вполне современного общества. Однако, в этом разделении было что-то ироничное. Иван прекрасно чувствовал себя с фартуком наперевес, а главным достоинством Нины было умение никогда не облажаться с выпивкой. Помнится, она успела урвать восхитительный чивас за полцены только потому, что удачно наткнулась на новый магазин в их районе. Откупоривая бутылку с мастерством настоящего сомелье, аккуратно наполняю бокалы, умудряясь, не целясь, налить ярко-багровой жидкости поровну в обе емкости. Глаза-алмаз, не иначе.
[indent] - Твое здоровье, - слегка касаюсь края соседнего фужера бортиком своего и подавляю желание влить в себя сразу все содержимое своего бокала. Причин для поганого ощущения, словно мне насрали в душу, особо и нет, точнее, я до них так и не докопалась, и все же какая-то тревожность во мне сохранялась. – Черт возьми, это очень вкусно! – отправляя в рот первый кусок, чувствую, как по нёбу растекается приятный вкус. – Божественно. Если бы ты не стал агентом ФБР, я бы агитировала тебя открыть свой ресторан, - с улыбкой добавляю я, искренне восторгаясь талантом своего коллеги. Замолкая, мы проводим несколько минут в полной тишине, орудуя столовыми приборами.
[indent] - Знаю, что сейчас сказала бы Милена. Что этой бутылки на троих нам явно будет мало, - не задумываясь, я высказываю фразу, вертящуюся у меня на языке, и, бросая быстрый взгляд на сожителя, мгновенно прикусываю губу. – Прости. Странно сейчас не вспоминать ее каждую свободную минуту, - пока они оба были заняты работой, чувства не накрывали так внезапно. А теперь, когда они делят одну крышу на двоих, старые раны вскрывают засохшие коросты. – Знаю, я… в последнее время отдалилась, - отпивая глоток вина, продолжаю я, убирая прядь спутанных волос за ухо, - Этого не должно было случиться. Не после того, как она исчезла, - по сути, у нас оставались только мы оба. Дин остался в ЛА, наладил жизнь, встретил отличную девушку, которую я, безусловно, одобряла. - Новый город, новая профессия, нам было комфортно вместе, но вскоре… не знаю… Мне казалось, что мы становимся напоминанием о чем-то утраченном. - Два года без близкого человека – слишком долгий срок. И чем дальше все заходило, тем более глухим становился этот угол. Может, не стоило поднимать этот разговор? Или стоило, но еще год назад? В любом случае, молчание вряд ли доведет до добра. В конце концов, можно сказать, что у нас одна боль на двоих.

ОТКЛИКНУТЬСЯ

0

3


— RONG GUANG —
[tian guan ci fu]
https://i.ibb.co/BrZP14c/1.png
[любой подходящий актер]

— ОБЩЕЕ —
Мстители, общий сбор (с)

Одинокий ловелас познакомится. Упс, в смысле, отдается в хорошие руки. Снова не то. Ищу свой строптивый сломанный меч, слившийся с демонической сущностью бывшего.


Кого бывшего? Приходи, вместе решим. Для начала будь лучшим другом, настолько лучшим, что в честь него называют духовное оружие.

Ты был из тех, кто мечтал о свете, но предпочел жить в безопасной тени.
Я до сих пор не знаю: привлекла ли тебя однажды моя личность, или ты увидел во мне перспективы. Одно очевидно: от наших отношений ты получал много выгоды. К сожалению, даже эти выгоды не защитили тебя от кончины. Но давай хоть сейчас, спустя столетия, будем честны: ты сам выбрал ошибочный путь. Пусть убила тебя моя рука, но ты сам обрек себя на смерть. Что, конечно, не мешает мне на протяжении тысяч лет видеть раз в год кошмары.
Упрямый и гордый, ты не признаешь собственной вины вслух, не склонишь головы. Но хотя бы себе не ври.
Тем более, что наши отношения всегда были честны: ты не скрывал, что ищешь во мне путь наверх. Не прятал дерьмовой натуры. Позволял мне быть беззаботным ублюдком. Я же без зазрения совести позволял тебе оставлять мои руки максимально чистыми. На свету, не в тени.
Мы оба остались в истории. И пусть легенды названы моим именем, но даже мой титул - это все еще мы оба. И я не признаю, что это был мой выбор. Что приложил силы, чтобы тебя не отпустить.
Свет и тень. Ночь и день. Как еще звали нас сказители?
Впрочем, свитки с легендами о нас давно покрыты пылью.
Забыты победоносные бои, стихли песни о славных героях. Сейчас мало кто помнит бесславно погибшую Сюйли.
Если убьешь меня, канут в лету последние отголоски того, чем были "мы". Может поэтому, даже гонимый ненавистью, слившийся в мечом, который однажды мне подарил, ты лишь брешешь, но не кусаешь всерьез того, кто позволяет тебе жить на страницах истории.
Жить в отголосках былой славы.
Может, дело совсем не в этом.
Может быть даже однажды мы поговорим, и ты сам расскажешь мне причины, по которым позволил мне выжить.

— ДОПОЛНИТЕЛЬНО —
От себя предлагаю искреннюю любовь к истории, которая лишь упомянута в каноне, идеи. От тебя жду готовность вместе дописать преканон, историю Сюйли, нашу дружбу, становление героев. Очень приветствуется терпимость к падениям в реал и небыстрой отписи.

— ПОСТ —

Прекрасная... то есть, конечно, ужасная новость пронеслась по окрестностям столицы и, ветром подхваченная, ушла дальше, чтобы в ближайшее время заглянуть в каждую ветхую развалину объединенной империи: победоносный генерал, завершивший дело отца и ставший опорой нынешнего императора в праведном деле подавления воюющих племен в единое государство Сюйли, умер. Во времена внутренних смут с новостями такое случалось. С народными героями, надо сказать, тоже. Все чаще.

Новость, к слову, не отражала неприглядной истины: генерал не умер, а был убит. А на момент, когда первые глашатаи, сглатывая почти искренние слезы, рассказывали юным девам об их разбитых мечтах пробраться в гарем генерала, и вовсе был жив, он только вступал в свой последний бой. Но, как уже говорилось выше, с новостями в смутное время такое случалось. Эта новость не врала, потому что была предрешена.

Слово императора закон. Человек, в котором победоносная армия увидела последний шанс выживания для Сюйли, должен был исчезнуть. И это уже не зависело от того выбора, который он сделает.

Ни один из участников драмы в тот судьбоносный для генерала и страны день не знал: очень скоро эти новости превратятся в легенды. Эти легенды переживут страну, история которой не доберется до рубежа сотни лет.

Впрочем, вернемся к так и не почившему генералу.

В этот вечер Пэй Мин снова вел солдат императора в бой. Не было лихих скакунов, блестящих доспехов. Не было задора и куража. Он вел ребят, которых не знал. Против тех, кто годами прикрывал его спину. Драматично, не правда? Эта сцена и спустя сотни лет будет любимым сюжетом для театральных постановок. Может ли что-то сильнее пленить толпу, чем верность генерала нерадивому императору? Верность через себя. Вопреки собственным чувствам?

Забегая вперед, стоит признать, эти сюжеты тоже соврут.
Верность Пэй Мина уже давно не стоила юаня. Он слишком долго жил, слишком часто был призываем ко двору, чтобы не понимать: он служит недалекому тирану, умеющему только пускать пыль в глаза, начиная раз за разом войну. В этом бою на стороне императора его держал договор. Выкуп его верности: благополучие сотен солдатских семей и собственного рода.

— Ты же понимаешь, он соврет, — в последнем споре предупредил Жун Гуан.

— Если я ничего не сделаю, они точно умрут.

— Нет, если ты сядешь на трон. Победители решают.

— Если на трон сяду я, — признался тогда Пэй Мин, — боюсь, в этой стране все умрут с голоду. Я видел сотни примеров. Я хорош лишь в бою. Было бы лучше, если бы ты тоже знал свои берега.

— Если ты не сделаешь этого, то страны очень скоро не будет.

Пэй Мин тогда лишь пожал плечами и сказал:

— Зато жители будут.

История показала, что в этом он был прав. Впрочем, это уже совсем другая история.

В той, которая интересует нас, вовсе не у дворца, как нарисуют в картинах, а в кварталах бедняков встретились три стороны. У каждой были свои цели и своя мотивация. Победоносная армия, преданная своим генералом, шла в бой во имя страны, лучшего из мужей страны и выживания. Императорская охрана под предводительством предавшего своих людей генерала...
Их мотивация, надо признать, была гораздо сильнее. Как уже упоминалось, уже почти покойный Пэй Мин был любимцем народа, мечтой всех женщин и, что греха таить, некоторых мужчин. Он был обласкан советниками, одарен землями и красой. В общем, сделал все, чтобы большая часть рогоносцев столицы мечтала его убить.
И приказ императора нашел в сердцах солдат императорской армии жаркий отклик. С куда большим пылом, чем бойцы Жун Гуана, люди императора шли в бой, метясь в спину собственного предводителя. Их волновала только задница этого раздражающего Пэй Мина.
Пэй Мин же просто шел. Он давно уже не искал оправданий для того, чтобы убить. Вел вперед ненадежных людей, думая лишь о том, насколько прекрасный день выдался для того, чтобы красиво погибнуть.

Возможно, ему повезет. И когда этот бой утихнет, какая-нибудь красотка выскользнет из подворотни, чтобы его оплакать. Ему очень нравилась эта мысль. У него был целый план: не позволить решению лучшего друга убить легендарную честь победоносной семьи Пэй. Не дать запятнать семейное имя. Защитить брата и сестер. Не дать взять живым Жун Гуана — он, конечно, редкий засранец, но его засранец, он заслужил честной смерти в бою. Пэй Мин планировал умереть и защитить. Красивый финал великолепного сына Сюйли.

От предопределенной новости в этот день Пэй Мина отделяли сотни убитых, десятки ран, часы от заката до рассвета и... происки судьбы.

Смерть Пэй Мин себе представлял несколько иначе. Он думал, что будет покой, затем — путешествие на лодке, бюрократия и уход в новую жизнь.
Но стоило ему расколоть собственный меч, чтобы не достался бесчестным убийцам, как его что-то дернуло, как щенка за шкирку. И вот уже свет залил все пространство до рези в глазах. В нос ударил приторно-сладкий аромат. Голоса, больше напоминающие гребаные птичьи крики, заполнили пространство. После звука ударов мечей они особенно раздражали.
Где-то с надрывом бил колокол. Как позже часто будет рассказывать богиня, вершившая многие судьбы в Сюйли, этот колокол очень веселый, с буйным нравом. Он встречает на небесах всех новых жителей.
Но прямо сейчас этот колокол не был весел. Он пытался перекричать звон тысяч разбитых дамских сердец, оплакивающих несостоявшийся брак с генералом.

Ужасные, ой, то есть, конечно, прекрасные новости несли по следам предыдущих глашатаи Сюйли. Генерал Пэй не умер. Генерал Пэй вознесся. До здравствует славная богом осененная земля — Сюйли, обретшая покровителя.

Между тем новоявленный покровитель привык к свету и обнаружил себя в самом странном месте из всех, где бывал. А он ведь бывал и в диких племенах, и в борделях... разных заведениях за морем. Обессиленный, обескровленный, на фоне обступивших его богоподобных красавцев, он казался бродягой, шутки ради приглашенным в императорский дворец. Даже местные ароматы не способны были перебить его вонь: он пах смертью, кровью и потом. А вы бы побегали в тяжелых доспехах целый день по жаре с мечом наперевес и попробовали не сопреть.
На белоснежной мостовой валялась грязь с его сапог и растекалась лужа крови: не только его, с зажатого в руке осколка меча капала кровь убитых друзей. Лицо под слоем копоти и грязи трудно было разобрать. Лишь мутные от кровопотери глаза все так же ярко и жестко горели, не давая усомниться: этот парень сюда не случайно попал.
Впрочем, выводы «этого парня» давали усомниться. Первые слова, которые произнес генерал, вошли в список худших приветствий новых небожителей и делили первое место с репликами генерала Наньяна почти пятьсот лет:

— (китайская цензура вырезала непередаваемые китайские идиомы, повествующие о любви генерала к падшим женщинам и моржам), допился. Небожители мерещатся.

0

4


— YONGSHENG—
[tian guan ci fu]
https://i.ibb.co/4skB9TT/1920x1200-1553711-www-Art-File-ru.jpg
[Xu Kai]

— ОБЩЕЕ —
Зачем тебе пистолет? Дави их интеллектом! (с)
Разыскивается Повелитель Грома, самый таинственный и крутой небожитель, которому даже указ Цзюнь У - не указ.
О нем не написано в Википедии, но мы не ищем легких путей, не так ли? Так что будем пренебрегать и вальсировать писать свой роман с Блэк Джеком и шлюхами.
В каноне про тебя сказано только то, что ты есть, управляешь стихией (Громом) и редко посещаешь Верхние Небеса. Это не мешает тебе быть сильным, не так ли? В противном случае ты не рискнул бы игнорировать приглашение самого Небесного Императора.
В общем, в каноне про тебя упомянуто лишь раз, когда ты проигнорировал пирушку в честь праздника фонарей.
Осторожно, выгул диких хэдканонов.
У тебя есть свои причины избегать Верхних Небес. Считается, что все поколение богов, предшествовавших Цзюнь У, давно покинуло этот мир. Так как историю пишут победители, о маленьком исключении из времен божественного переворота не упомянуто даже в самых старых свитках.
Тебе, так и не сдавшему свою крепость новому Императору, это выгодно.
Затерявшись лет на пятьсот, ты вернулся под новым именем и в новой должности, чтобы. Нет, как ни странно, не убить Цзюнь У.
Найти свой путь. Долгие сотни лет, почти потеряв свою силу в последнем бою, ты держался лишь жаждой мести. Но, сделав первый шаг в качестве бога Грома на Верхние Небеса согласно тщательно выверенному плану, ты нашел то, что заполнило внутреннюю пустоту.
Никто так и не смог занять нишу богов, с которыми ты оберегал территорию Поднебесной. Да, чертоги заполнились новыми лицами. Да, люди возносили молитву уже не так, как в твое время, не тем, но на земле все еще сохранились остатки того, что вы с таким трудом создали до текущих времен. Себя ты нашел восстановлении всего когда-то созданного мертвыми богами. Ты выбрал разрушению путь созидания, науки и жизни.
Стал ли ты счастлив? Ведомо одному тебе. Но к тому моменту, когда на тебя обратил взгляд Цзюнь У и подослал свою тайную стражу, ты уже был недосягаем. Потому что твои действия не остались незамеченными верующими, и уровень твоей силы даже трудно осознать.
Приходи, давай писать историю!

— ДОПОЛНИТЕЛЬНО —
Любители редконехов всех стран, объединяйтесь!
Если тебе интересно потыкать палочкой во все сюжетные дыры, найти ответы на то, что так и не додано в каноне, я тебя жду. Готов быть твоим верным другом, непримиримым врагом и даже горячей до демонов странной парой. Чем нестандартнее отношения тебя привлекут, тем больше я буду рад.
Обещаю тебе максимум игры и внимания. Я подстроюсь под твои стиль и скорость.
Имя для заявки придумал. Можешь дать своему герою свое и переписать под себя его историю.
Если Сюй Кай - не твое, бери любую внешность. Сомневаюсь, что в дораме тебе дадут экранное время и выделят актера в каноне. А если дадут и сделают тебя седовласым старцем, я тебя утешу, обещаю~

— ПОСТ —

Прекрасная... то есть, конечно, ужасная новость пронеслась по окрестностям столицы и, ветром подхваченная, ушла дальше, чтобы в ближайшее время заглянуть в каждую ветхую развалину объединенной империи: победоносный генерал, завершивший дело отца и ставший опорой нынешнего императора в праведном деле подавления воюющих племен в единое государство Сюйли, умер. Во времена внутренних смут с новостями такое случалось. С народными героями, надо сказать, тоже. Все чаще.

Новость, к слову, не отражала неприглядной истины: генерал не умер, а был убит. А на момент, когда первые глашатаи, сглатывая почти искренние слезы, рассказывали юным девам об их разбитых мечтах пробраться в гарем генерала, и вовсе был жив, он только вступал в свой последний бой. Но, как уже говорилось выше, с новостями в смутное время такое случалось. Эта новость не врала, потому что была предрешена.

Слово императора закон. Человек, в котором победоносная армия увидела последний шанс выживания для Сюйли, должен был исчезнуть. И это уже не зависело от того выбора, который он сделает.

Ни один из участников драмы в тот судьбоносный для генерала и страны день не знал: очень скоро эти новости превратятся в легенды. Эти легенды переживут страну, история которой не доберется до рубежа сотни лет.

Впрочем, вернемся к так и не почившему генералу.

В этот вечер Пэй Мин снова вел солдат императора в бой. Не было лихих скакунов, блестящих доспехов. Не было задора и куража. Он вел ребят, которых не знал. Против тех, кто годами прикрывал его спину. Драматично, не правда? Эта сцена и спустя сотни лет будет любимым сюжетом для театральных постановок. Может ли что-то сильнее пленить толпу, чем верность генерала нерадивому императору? Верность через себя. Вопреки собственным чувствам?

Забегая вперед, стоит признать, эти сюжеты тоже соврут.
Верность Пэй Мина уже давно не стоила юаня. Он слишком долго жил, слишком часто был призываем ко двору, чтобы не понимать: он служит недалекому тирану, умеющему только пускать пыль в глаза, начиная раз за разом войну. В этом бою на стороне императора его держал договор. Выкуп его верности: благополучие сотен солдатских семей и собственного рода.

— Ты же понимаешь, он соврет, — в последнем споре предупредил Жун Гуан.

— Если я ничего не сделаю, они точно умрут.

— Нет, если ты сядешь на трон. Победители решают.

— Если на трон сяду я, — признался тогда Пэй Мин, — боюсь, в этой стране все умрут с голоду. Я видел сотни примеров. Я хорош лишь в бою. Было бы лучше, если бы ты тоже знал свои берега.

— Если ты не сделаешь этого, то страны очень скоро не будет.

Пэй Мин тогда лишь пожал плечами и сказал:

— Зато жители будут.

История показала, что в этом он был прав. Впрочем, это уже совсем другая история.

В той, которая интересует нас, вовсе не у дворца, как нарисуют в картинах, а в кварталах бедняков встретились три стороны. У каждой были свои цели и своя мотивация. Победоносная армия, преданная своим генералом, шла в бой во имя страны, лучшего из мужей страны и выживания. Императорская охрана под предводительством предавшего своих людей генерала...
Их мотивация, надо признать, была гораздо сильнее. Как уже упоминалось, уже почти покойный Пэй Мин был любимцем народа, мечтой всех женщин и, что греха таить, некоторых мужчин. Он был обласкан советниками, одарен землями и красой. В общем, сделал все, чтобы большая часть рогоносцев столицы мечтала его убить.
И приказ императора нашел в сердцах солдат императорской армии жаркий отклик. С куда большим пылом, чем бойцы Жун Гуана, люди императора шли в бой, метясь в спину собственного предводителя. Их волновала только задница этого раздражающего Пэй Мина.
Пэй Мин же просто шел. Он давно уже не искал оправданий для того, чтобы убить. Вел вперед ненадежных людей, думая лишь о том, насколько прекрасный день выдался для того, чтобы красиво погибнуть.

Возможно, ему повезет. И когда этот бой утихнет, какая-нибудь красотка выскользнет из подворотни, чтобы его оплакать. Ему очень нравилась эта мысль. У него был целый план: не позволить решению лучшего друга убить легендарную честь победоносной семьи Пэй. Не дать запятнать семейное имя. Защитить брата и сестер. Не дать взять живым Жун Гуана — он, конечно, редкий засранец, но его засранец, он заслужил честной смерти в бою. Пэй Мин планировал умереть и защитить. Красивый финал великолепного сына Сюйли.

От предопределенной новости в этот день Пэй Мина отделяли сотни убитых, десятки ран, часы от заката до рассвета и... происки судьбы.

Смерть Пэй Мин себе представлял несколько иначе. Он думал, что будет покой, затем — путешествие на лодке, бюрократия и уход в новую жизнь.
Но стоило ему расколоть собственный меч, чтобы не достался бесчестным убийцам, как его что-то дернуло, как щенка за шкирку. И вот уже свет залил все пространство до рези в глазах. В нос ударил приторно-сладкий аромат. Голоса, больше напоминающие гребаные птичьи крики, заполнили пространство. После звука ударов мечей они особенно раздражали.
Где-то с надрывом бил колокол. Как позже часто будет рассказывать богиня, вершившая многие судьбы в Сюйли, этот колокол очень веселый, с буйным нравом. Он встречает на небесах всех новых жителей.
Но прямо сейчас этот колокол не был весел. Он пытался перекричать звон тысяч разбитых дамских сердец, оплакивающих несостоявшийся брак с генералом.

Ужасные, ой, то есть, конечно, прекрасные новости несли по следам предыдущих глашатаи Сюйли. Генерал Пэй не умер. Генерал Пэй вознесся. До здравствует славная богом осененная земля — Сюйли, обретшая покровителя.

Между тем новоявленный покровитель привык к свету и обнаружил себя в самом странном месте из всех, где бывал. А он ведь бывал и в диких племенах, и в борделях... разных заведениях за морем. Обессиленный, обескровленный, на фоне обступивших его богоподобных красавцев, он казался бродягой, шутки ради приглашенным в императорский дворец. Даже местные ароматы не способны были перебить его вонь: он пах смертью, кровью и потом. А вы бы побегали в тяжелых доспехах целый день по жаре с мечом наперевес и попробовали не сопреть.
На белоснежной мостовой валялась грязь с его сапог и растекалась лужа крови: не только его, с зажатого в руке осколка меча капала кровь убитых друзей. Лицо под слоем копоти и грязи трудно было разобрать. Лишь мутные от кровопотери глаза все так же ярко и жестко горели, не давая усомниться: этот парень сюда не случайно попал.
Впрочем, выводы «этого парня» давали усомниться. Первые слова, которые произнес генерал, вошли в список худших приветствий новых небожителей и делили первое место с репликами генерала Наньяна почти пятьсот лет:

— (китайская цензура вырезала непередаваемые китайские идиомы, повествующие о любви генерала к падшим женщинам и моржам), допился. Небожители мерещатся.

ОТКЛИКНУТЬСЯ

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно