ANELIA
Вот только за каждой вещью таится история. О его владельцах, о тех, кого она прокляла и погубила. Наверное, это ужасные истории, которые никто бы не захотел слышать. Как есть люди, которых мы бы не хотели ни видеть, ни слышать, ни впускать в свою жизнь. Но они тоже стали историями и частью наших собственных. Я расстроилась, потому что своевольный дом бесцеремонно уничтожил в первую очередь чье-то прошлое, а уж потом мою собственность. Раздражение подогрело мою кровь и растворилось в ней, перемешанное с бурбоном, выпитым внизу. Какой смысл возмущаться на дом? Извинений от него не дождешься, да и доску не собрать обратно.©

ANARASEL
В толще океана, поверхность которого она ощущает спиной, взрываются светом идеи, мечутся серебристые стайки настроений, пахтают тонны тёмной воды гиганты воспоминаний. Течения эмоций то колют ледяными язычками в спину, то согревают и ласкают мягкое тело. Иногда наступает блаженное мгновение безмолвия: тьма и тишина над головой отражаются зеркальной поверхностью смирной воды, отражаются в прозрачных голубых глазах, в самой сути. Иногда Анаразель хочется остаться там навсегда, не чувствовать ничего и ни о чём не думать. Вернуться в первичные воды и стать нерождённой.©

MEDEA
Меди честно всю дорогу до Нью-Йорка пыталась быть паинькой и не задавать неудобных вопросов. Держать язык за зубами и не хмыкать саркастически время от времени оказалось не такой уж легкой задачей. Меди успела нахвататься обрывков информации достаточно, чтобы иметь смутное представление о том, что окружающий мир далеко не безобидная ярмарка с каруселями и тележками со сладкой ватой, а некоторые ее аттракционы вполне могут стоить жизни. Но опыт почерпнутый из собственной истории несколько дней назад было невозможно отменить. Он лез из подсознания ржавой порослью мертвого мха, покрывая все домыслы уродливыми пятнами подозрений.©

|Самая Сверхъестественная Ролевая Игра|

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » |Самая Сверхъестественная Ролевая Игра| » Countries & cities » 11.10.2011, Ammut, Karael, Cairo, EG


11.10.2011, Ammut, Karael, Cairo, EG

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

https://i.imgur.com/dgw09dc.gif https://i.imgur.com/LqYj0XJ.gif
https://i.imgur.com/Edlj99i.gif https://i.imgur.com/7MgrEnH.gif
1. Дата, участники отыгрыша, место
11.10.2011, Ammut, Karael, Cairo, EG
2. Место и время отыгрыша.
Са эль-Хагар / Каир, Египет, несколько дней
3. Участники.
Бредли, Караэль, демон, повстанцы
4. Суть отыгрыша.
Требования людей, которые протестовали в государствах, охваченных «арабской весной», не имели отношения к религии. 11 октября 2011 года военные крайне жестоко подавили акцию протеста коптов у здания телецентра в каирском квартале Масперо. Но все началось, когда 17 января Мохаммед Буазизи совершил акт самосожжения...

+2

2

Расставшись с Аммут, Караэль переместился. Достаточно далеко, чтобы чудовище не смогло его учуять, - нифимлим хорошо запомнил запах ангельской крови, в этом небожитель практически не сомневался, - но не на другой край света, на это сил у ангела еще не хватало. Он все еще оставался в Египте, в дельте Нила, но песок вокруг сменился пожухлой травой и участком орошаемого поля, по виду, заброшенного. Караэль лег навзничь на траву и закрыл глаза. Ангелы не спят, им это не нужно. То, что происходило, больше напоминало медитацию, он отстранился от всего материального мира, сосредоточившись на своей связи с Небесами и восполняя энергию, растраченную в схватке с Нейт и после ранения.
Тут Караэль не вел счет времени, потому что время не имело значения, но из целительного оцепенения ангела внезапно вывело прикосновение к плечу. Осторожное? Вовсе нет, трясли его весьма ощутимо.
Пришлось возвращаться в сосуд и в отграниченную земную реальность. Небожитель медленно разлепил веки, над ним склонился какой-то мальчишка.
Вера в людей у Караэля была настолько невелика, что первое, о чем он подумал: малец решил обобрать мертвеца. Может, не стоит ему мешать, воришку ждет разочарование, у «мертвеца» при себе ничего нет.
- Вы живы?
Мальчик заметил движение ресниц прежде, чем ангел решил снова притвориться мертвым, на лице его удивление сменилось облегчением, и «спаситель» тут же великодушно сунул Караэлю початую пластиковую бутылку с водой.
- Вот, берите, пейте.
Что ж, в логике парню не откажешь. Предполагая, что имеет дело с обычным человеком, он предложил человеку именно то, в чем тот мог нуждаться в его положении, то есть раненный и на жаре. 
- Спасибо.
Пришлось сесть и выпить, изображая торопливое утоление жажды. Вода в желудке сосуда его не убьет, в конце концов.
Мальчишка тем временем вскочил на ноги и призывно замахал руками, обращаясь к кому-то невидимому.
- Дядя Хамади, дядя Маду, сюда, сюда. Тут раненый, он весь в крови!
Человеческая забота обрушилась на ангела со всей своей непредсказуемостью. Мужчины, то ли родственники мальчика, то ли просто его односельчане, окружили его, поставили на ноги, завернули в потрепанное верблюжье одеяло, повели, заботливо поддерживая под руки, в сторону ближайшего дома. И что ему со всей этой заботой делать, Караэль пока не понимал. У него не было ни разрешения, ни, тем более, распоряжения раскрывать смертным, - и этим, и любым другим, - свою истинную сущность. И, если уж начистоту, после равнодушных недр огромных городов, где людям наплевать на себе подобных, потому что людей вокруг просто слишком много, в поведении жителей маленькой египетской деревни сполна присутствовало то, за что его Отец отличал людей больше всего. Человечность.

Сам факт того, что на краю поля лежал человек с заткнутой тряпкой раной в плече, кажется, совершенно никого не удивлял. Кроме самого ангела, так что он начал вспоминать, чем живет эта страна в настоящем, тогда как раньше небожителя  больше интересовало далекое (очень далекое) прошлое, на века заблудившееся среди древних пирамид.
В настоящем этих людей окружала нищета, неопределенность и беззаконие. В настоящем их накрыла «арабская весна» - громкое название, что красиво смотрится на первых полосах газет, но скрывает за собой весьма неприглядную действительность. Полгода назад в Каире массовые народные выступления завершили тридцатилетнее правление Хосни Мубарака, египетский народ требовал перемен, но, как сказано в Еванглии от Матфея, Царство Небесное силою берется. У смертных силою берется абсолютно все, и любые перемены, пусть даже они многократно к лучшему, не приживутся, пока их не удобрят кровью и мертвыми телами. Власть в Египте перешла к военным, а военные скоры на расправу. Вероятно, он в глазах этих людей – не первая жертва перемен, и потому незнакомца ни о чем не расспрашивали, а просто пытались помочь. И ангелу не хотелось обижать их отказом. Тем более, что в доме на стене висело распятие, и это было неожиданностью в стране, которую Караэль полагал исламской.
Между христианством и исламом не было такой уж большой разницы, и ангела Джебраила, что диктовал Коран пророку Мухаммеду, на небесах звали Гавриилом. Одна из самых жестоких его шуток, но кто мог предположить, что люди начнут убивать друг друга просто за расхождения в текстах своих «священных книг». Ладно, когда речь о людях, чего еще было ожидать? Хоть вот по этим прямо и не скажешь, что они преисполнены жестокости.
Пожилая женщина заботливо перевязала Караэлю рану, едва ее скрыла повязка, ангел тут же залечил повреждение в своем сосуде, он уже оправился достаточно для того… А для чего, собственно? Для того, чтобы исчезнуть? Заставить этих людей забыть, что произошло? Ему не хотелось оставлять их. Пока еще нет.

Мальчишку, который его «спас», звали Яхья, когда первая волна заботы наконец схлынула, он торжественно объявил, что с их гостем хочет поговорить старец Мартирус, как выяснилось из краткого разъяснения Яхьи, глава их небольшой христианской общины, кое-как уживающейся с мусульманами, с которыми им приходится делить деревню. 
- Что случилось с вашим полем? – спросил ангел, пока мальчик вел его к дому старейшины.
Яхья насупился.
- Кто-то пустил слух, что Назифа, девушка из нашей общины, хочет принять ислам, но мы не позволяем ей этого. Собралась толпа, разорили поле, некоторых избили, дом родителей Назифы сожгли… Отец Мартирус говорит, что надо ехать в Каир, рассказать всем о том, что у нас творится.
- Он полагает, что это поможет?
- Да, в столице уже много коптов, когда «Братья-мусульмане» начали громить наши церкви, многие не выдержали.
Под братьями-мусульманами мальчик, похоже, подразумевал не всех без исключения мусульман в Египте, а какую-то определенную группу людей.
- Отец Мартирус, я привел его, того человека, что мы подобрали у реки.
И шепотом Караэлю:
- Подойдите ближе, он плохо видит.
Старец, действительно, был очень стар, седой, как лунь старик с помутневшими от запущенных катаракт глазами.
- Кто ты такой, сынок, - спросил он, пытаясь рассмотреть своего гостя скорее по привычке, чем потому, что мог это сделать. – Откуда родом?...

Отредактировано Karael (24.04.20 11:22:51)

+1

3

Цветущая безжизненностью пустыня пыталась высосать жизнь из путешественницы, что упорно направлялась в сторону дребезжащего впереди городка. И хоть смерть от жары и недостатка воды не грозила женщине, довольно сильный дискомфорт все же ощущался. Изнеженная жизнью в мегаполисе женщина уже давным-давно отвыкла от подобных условий. Ненависть к континенту засела в ней так глубоко, что сочилась даже из нерасторопных и совершенно неизящных шагах блондинки по песку. Впереди, вместе с плоскими крышами построек маячила и надежда на телефон, звонок, голос Хендерсона и небольшой срок ожидания, после чего ее немедленно переправят в Америку. И когда густой и сыпучий песок закончился и под босыми ногами начала ощущаться более твердая горячая почва, Бредли остановилась и повертела в руках стрелу, улыбнулась и поспешила к своему спасению - к ближайшему приличному дому.

Но путешествие по пустыни не оказалось пиком беды Бредли, потому что ее вместо знакомства с местными селянами ожидала кучка боевиков, что торопливо шагали ей навстречу и с автоматами наперевес. Редкие жильцы, к которым блондинка спешила, тут же разбежались, как крысы по норам, едва успевая забирать детей с улиц.
Позади нее, разгоняя мощными колесами прибившуюся пыль, заскрипели тормоза саратоги. Из запыленного авто вышли трое.

Аммут, которой была противна политика, знала все, что происходило здесь до, и узнала, что происходило сейчас. Тот, кто считает, что войны в Африке когда-то закончатся — глупец. Утверждать подобное мог только тот, кто никогда не был здесь. Революции в Африке, или как преуспеть в бизнесе. Последнее, что запомнила Бредли, была ангольская война и ее олицетворение — по большей степени Америка, и возможно, отмывание денег, выкачка ресурсов, что копились в недрах африканской земли. Как только одна заварушка сбавляла обороты, на смену ей тут же приходила другая, но нефилим не была против. Она всем сердцем жаждала стереть с лица земли весь этот континент, бывшую колыбель с ее дворцами и обелисками, ее прожженную Амон Ра землю. Справедливость, что была всегда бессмертна, жизнь, что была наиценнейшим - теперь это превратилось здесь в ничто.
Деревня не была большой, совершенно несовременной, отличающейся от столицы, где сразу после пирамид начали строить гостиницы, где туристы сновали толпами и женщина в легком, струящимся платье, что под потоками ветра огибало ее тело в деталях, рисуя прелести фигуры, не вызывала бы вопросов.
Мужчины кричали, задавали вопросы на знакомом Аммут языке, но женщина не отвечала, просто потому что ответить было толком нечего.
-Американка! - ответила женщина, вклиниваясь в арабский речевой бедлам. -Отвезите меня в посольство! - нефилим поднимает руку и отводит дуло автомата одного из военных прочь от своего лица. - Ты с ума сошел? Какой арест? Посольство! США!
Под хрупкой на вид ладонью Аммут хрустит звоном переломанных костей запястье мужчины, что решил закончить монолог действием. Бредли это не понравилось, и она даже начинала нервничать, находясь в ситуации, которую не совсем понимала.
Монстр в ней больше не спал, нефилим выполз из дальнего угла, в который его загоняла Бредли и отчетливо лупил по сознанию с требованиями править балом, и она еще долго будет приходить в себя после подобного, пытаясь вернуть себе "себя". Вопящий, крепко уцепившись в женскую руку, вывернулся в попытке снять с себя “оковы”, после чего вторая рука женщины переместилась на хрупкое человеческое горло. На маске человеческих эмоций тут же отразились паника и страх, правдоподобные и такие манящие, что подчёркивали ситуацию попытками военного выбраться из тугой петли из пальцев.
Осмелившийся коснуться женщины заплатит за свою дерзость, а искренняя нелюбовь Аммут к прикосновениям заставила ту насторожиться и вслушаться в предупредительные крики остальных, в щелчки затворов, и вынудила приготовиться к ответной реакции остальных участников группы на ее выходку.

Она тряслась на заднем сидении саратоги практически в обнимку с военным, что не отпускал ее предплечья, рассматривая витиеватую стрелу, красивую, подобной он никогда не видел прежде. Кроме летящего в лицо песка вокруг были только революция, разруха, жертвы, новые цели. Картины прошлого, что запечатлела в себе бессмертная память теперь отлично накладывались на кадры настоящего. На переднем сидении сидело двое. Один из них цеплялся за руль, уклоняясь от слепящего солнца, второй методично щелкал затвором предохранителя и поворачивал голову в сторону зданий, дыры в которых были похожи на черепа.
-Приехали, - сказал один из них когда колонна авто остановилась возле какого то многоэтажного здания, и это было вовсе не посольством, куда согласились отвезти незнакомку военные. Через темные мелкие окошки тактического транспорта было практически невозможно разглядеть происходящее, но Аммут не возражала. Задержанная практически посреди пустыни женщина не рискнула являть себя, пытаясь сломать шеи всем военным или же отнимать стрелу, которую присвоил себе один из арабов. Обязанность хранить в секрете тайну своего существования толкала ее на вынужденные меры, вплоть до полного подчинения действующим законам территории и людей, что наставляли на нее оружие. Сейчас проще было смириться и потерпеть. Бредли просто расставила приоритеты.
-Они дали девяносто девять процентов правды, чтобы в итоге заставить нас прогнуться под их один процент лжи, - трещал старый потертый телевизор в холе небольшой многоэтажки, в которую отвел Бредли патруль, - Власть не хочет поддаваться на провокации и не идет на поводу у одного процента недовольных. А полиция в ответ защищает тех, кто стреляет по церкви…
- Ждите, - ей указали на одинокий деревянный стул у стены.

+2

4

Гостье (пленнице?) дали достаточно времени, чтобы осмотреться по сторонам и задуматься о собственных перспективах, если бы у нее имелось на то желание.
Серый бетон источила жара, на полу, кроме пары полосатых циновок и стула, на который усадили Бредли, ничего не было. Стекол в окнах тоже. Нищета владела этим местом, страх изгнал отсюда мирных жителей.
Хруст битого стекла под тяжелыми армейскими ботинками послужил для женщины знаком того, что о ней не забыли окончательно.
- Это она? - спросил кто-то то по-арабски, а затем прямоугольник дверного проема заполнила крепкая мужская фигура.
- Мне еще не доводилось свести близкое знакомство с американками, - заметил хозяин этих развалин и, по-видимому, командир боевиков. – Но женщина, способная мимоходом сломать руку одному из моих солдат, заслуживает восхищения.
Он с улыбкой прижал ладонь ко лбу, потом к груди, и ненадолго склонил голову, но упоминать аллаха в своем приветствии не стал. Вместо этого представился.
- Полковник Сабри Халед.
* * *
- Кто ты такой, сынок? Откуда родом?
Физическая слепота, отнимая у людей возможность видеть очевидное и общедоступное, иногда обостряет прочие органы чувств. От вопроса старца Мартируса Караэль почувствовал какое-то смутное беспокойство, слепые глаза старика были требовательно обращены к ангелу, они будто требовали правды за пределами правды, положенной людям.
- Меня зовут Караил, - ответил небожитель. – Я… издалека.
- Какое странное имя. Похоже на библейское. Сейчас детей редко называют библейским именами, особенно в наших краях.
- В моей семье много… библейского, - пробормотал ангел, переходя на коптский. В Египте на нем уже не говорили, но старейшина должен был еще помнить кое-что, ведь богослужения в коптских церквях традиционно проводили именно на коптском.
Сухие губы старца удивленно дрогнули.
- Ты знаешь наш язык, Караил? Выходит, ты один из нас?
Дрожащей рукой он отыскал руку гостя, прислушиваясь к чему-то внутри себя.
– Возвращайся к родителям, Яхья.
Лицо мальчишки недовольно вытянулось, он надеялся присутствовать при разговоре, но воля главы общины было сродни приказу, которого невозможно ослушаться.
- Я чувствую в тебе… свет, - продолжил старик, когда мальчик ушел. – Это военные? Военные хотели убить тебя? Те самые, что увезли Назифу?
Про Назифу Караэль уже слышал от Яхьи, про военных – впервые. Ответить «нет»? Ответить «да»? Правда в любом случае лежит за пределами понимания этого человека.
- Меня непросто убить, - ответил он просто. – На моей стороне Бог.
- А на его стороне Бездна, - горестно вздохнул старик.
* * *
В руке у полковника Халеда была стрела Нейт.
- Занятная вещица, древняя, - заметил он с придыханием. - Мои люди сказали, что она была у вас. И где, позвольте вас спросить, все остальное?

Отредактировано Karael (26.04.20 01:06:08)

+1

5

Местная экзотика Египта, которая изредка попадалась Бредли в рекламных буклетах, осталась только на великих пирамидах Гизы и индустрии, построенной вокруг них. Внутри страны, если копнуть глубже, жили свои демоны. Его голос женщина услышала сразу — он отбился от стен пустой комнаты суровым диафрагмальным басом. Бредли поспешила подняться, огибая босыми ногами крупные осколки, и насторожилась. Ощущения подводили ее редко и касались они только существ более светлых, нежели тот, что вышел к ней. Определить ангела нефилим не смогла, но сейчас она четко осознавала, какого уровня силы существо перед ней. Это заставило ее улыбнуться. Несколько победно, впрочем, это вносило в ситуацию некоторую ясность, почему по ней не открыли огонь после ее действий.
- Полковник Сабри Халед.
Бежать? Отбиваться? Договариваться?
Бредли предпочитала последнее. Это было лучшим способом выжить и не компрометировать себя. Женщина не хотела сверкать звездой на весь мир, заявляя о себе, она жила достаточно долго и была очень сильна, но сейчас предпочла услужливость. Она склонила голову в ответ, не торопясь протягивать руку для пожатия в привычной для себя манере. Прищурилась, подобрала подол сарафана и сделала пару шагов к пустующей оконной раме.
- Не ожидала увидеть здесь ... подобного вам. - осторожно начала она. - Но ясности это добавило. Ваши солдафоны привыкли к подобным странностям, верно? Раз они привезли меня к вам, а не предпочли разрядить в меня обойму... - она поправила волосы, разбросав длинные локоны по голым плечам и спине, чтобы спрятать открытые участки тела. - Бредли Рэй. - представилась женщина. - Но, по правде говоря, я рассчитывала на менее важную аудиенцию. Ваша работа? - женщина кивнула в сторону окна, за которым была слишком яркая картина городской обыденности. И она надеялась, что это не просто причины и следствия, Аммут хотела услышать положительный ответ, узнать, что кто-то уничтожает эту страну изнутри, внедряясь в ее каналы. Страна, в которой были кучи мусора, козы на крышах и жуткие пробки на дорогах из-за попрошаек и свалок, заслуживала на такое. Современный метрополис африканского континента медленно умирал, превращаясь не только в эпицентр отходов, но и в рассадник злобы, греха, смертей и невероятных возможностей для того, кто стоял перед нефилимом.
Женщина не знала истинных причин демона, но вполне могла представить его выгоду, или же банальное желание властвовать над жизнями в более-менее официальной манере. У него было алиби, а разгребали все политики, принимая раз за разом неправильные решения. Демон мог быть только сопроводительной фигурой, темной лошадкой, что прозябала в человеческих пороках.
- Впечатляет. - оторвавшись от бесцветной улочки за окном и ручьев из сточных вод, женщина вернула свое внимание к мужчине.
Лестные слова, слетающие с женских уст, были нужны только для отвода глаз — она не знала, чего ожидать, и в любую секунду милый разговор мог перерасти в столкновение. Но когда в руках военного появилась стрела богини, Аммут нервно сглотнула, сосредоточив взгляд на предмете.
- Да, эта вещь принадлежит мне. У меня не спросили разрешения, когда ее отнимали. - Бредли пожала плечами, всем нутром желая вернуть себе то, что может ей помочь защитить себя. Сейчас. В будущем.
Ангел был жив — Аммут это знала, такое сильное существо не может погибнуть на жаре в пустыни или из-за стрелы. Зоркий глаз Нейт подвел Аммут, она не попала в цель, в сердце, оставив небесного в живых, и неизвестно что теперь было важнее. Мертвая Нейт или живой ангел. Он не сдержит обещания — на это женщина даже не надеялась и пожалела только сейчас о том, что не всадила ему стрелу прямо в голову. С демоном могло быть проще.
- Понятия не имею. Остальная часть набора вне вашей и моей досягаемости. Как и ее законный владелец. - добавила Аммут, зло улыбнувшись. Красочные воспоминания недавней расправы встрепенули ее и пронеслись приятным дрожащим ощущением по всему телу. - Я полагаю, вы вернете мне ее? - поинтересовалась женщина ласковым, обходительным голосом. - Полковник, я могу рассчитывать на освобождение? На бутылку воды, звонок? Мне бы хотелось в ближайшее время покинуть эту богомерзкую страну и вернуться в Штаты, а вы сможете продолжить свое... линчевание.
- Мы готовы, - в комнате нарисовался еще один — человек, один из тех, кто был причастен к ее задержанию. - Машина тоже. - добавил тот и исчез.
На улице ждала все та же привычная пыльная саратога с выцветшим орлом на двери. На противоположной стороне улочки в тенях деревьев спали собаки, спасаясь от жары, а рядом с ними на насиженных местах просили милостыню грязные дети. Если в первый раз революция в Египте оправдывалась верой и нищетой, что разрослась по стране, как раковая опухоль, то следующую революцию будут возглавлять голодающие. Засмотревшись на мальчика, Аммут пропустила момент, когда перед ней открыли дверь салона и в настойчиво вежливой манере приказали сесть. Через пару часов они пересекли черту Каира.

+2

6

Каир. Этот город огромен и многолик, трудно предугадать, каким из множества лиц он обернется к своему очередному гостю.
Кортеж полковника Халеда оставил в стороне зажиточные пригороды, как раскаленный нож в масло врезаясь в толчею густозаселенных кварталов северо-востока, где толпы людей и тысячи транспортных средств вели постоянную борьбу за жизненное пространство в пропитанном выхлопными газами воздухе. Непрерывно свистящие полицейские кое-как регулировали движение такси и лимузинов, запряжённых ослами повозок и автобусов, но почтительно уступали место военным. Снаружи в саратогу пробивался запах шиша и жареных потрохов, крики муэдзинов «аллах Акбар» и мольбы нищих «йа моханним, йа ра-а-абб!»
Наконец они остановились на узкой, скользкой от ослиных испражнений и воды из прорванного водопровода улице, дожидаясь, когда перед машинами распахнутся внушительные решетчатые ворота старого дома. За воротами начинался другой мир, в котором Аммут снова встретилась с Сабри Халедом.
- Это древняя страна, тут не стоит доверять первому взгляду. И второму тоже, - заметил он.
Просторная прихожая была выложена светлым мрамором, уличная жара сменилась прохладой, но и людей в резиденции полковника стало меньше, чем нелюдей. Одни на вид ничем не отличались от других, но в своем ближнем круге демон предпочитал полагаться на себе подобных.
- Этот дом выстроен на развалинах старого дворца времен династии фатимидов. Я не халиф, разумеется, но мне он по нраву. Надеюсь, и вам тут понравится.
Тут подала голос рация, и полковник ввязался в отрывистый разговор о военных кордонах, о том, чтобы никого пока не задерживать и о том, что чем больше толпа, тем сильнее впечатление.
- Вы просили телефон, мисс Бредли? – снова вернулся к своей спутнице он. - В комнате будет аппарат, но связь работает с перебоями, мобильная не работает вообще. Можете попробовать забронировать билет в Штаты, но, уверяю вас, завтра каирский аэропорт закроют, послезавтра рейсов тоже не предвидится.

Революция, словно гигантский спрут, опутала своими щупальцами город, вмешиваясь во все сферы его жизни и диктуя жителям Каира новые правила. Халед мог бы отвести «американку» в Замалек, Гарден-Сити или Гелеополис, там было много европейцев и местных богачей, и революция прокрадывалась туда, как кошка, не выпуская когтей, ласково терлась об ноги сильных мира сего. Но пока полковник не видел в этом смысла. Перед ним нифилим, который предлагает договориться и соблюдать взаимный нейтралитет, Халед – демон Белбел – еще не решил, что ему в данном случае выгодно. В пустыне многие ищут древности, вот и ему удалось найти кое-то, оставалось выяснить, полезное или опасное.

* * *

Бездна – сильное определение, но ангел не был уверен, что понял старого копта верно. Люди склонны к преувеличениям, кому-то и подагра – конец света. Да, христиане в мусульманской стране подвергаются систематическим гонениям, да, когда в государстве нет порядка (а его в Египте уже полгода, как нет), люди с удовольствием припоминают друг другу давние обиды. Такова их природа, это «естественно», хоть и богопротивно. В естественный ход событий Небеса не вмешиваются.
- О ком вы говорите, достопочтенный? – переспросил Караэль. - О «Братьях-мусульманах»?
Он уже справился о них по ангельскому радио: экстремистская группировка, запрещенная до революции, после смены правительства вышла из подполья и рвется к власти, на счету ее несколько террористических актов, погромы, похищения людей, пытки, убийства. Пользуется поддержкой многих средних и старших военных чинов, эти недовольны последними договоренностями по сектору Газа.
- О полковнике Халеде. Его подручные творят страшные вещи.
Старик снова смотрел в пустоту, и Караэль, - раз уж все равно никто не видит, что тут происходит, - осторожно дотронулся пальцами до виска старейшины.
- Вы позволите?
Разрешение ему не требовалось, но ломать сознание человека всегда намного сложнее, чем входить в дверь, что не заперта.
- Мы просили защиты у губернатора провинции, у правительства в столице. Никому нет дела до происходящего, – продолжал рассказывать Мартирус.
Воспоминания слепого не похожи на воспоминания обычных людей, но, пробираясь сквозь чреду путанных свидетельств зверств, которые творили в провинции боевики, ангел котов был поверить, что многие их этих событий имеют демоническую природу.
- И поэтому вы решили ехать в Каир? – спросил он.
- Да, наши братья начали сидячую забастовку перед зданием государственного телевидения четыре дня назад. Они надеются, что если христиане выйдут на демонстрацию, численность которой будет сравнима с январскими акциями протеста, правительство, наконец, услышит наши требования. Твое появление – знак свыше.
- Мне не хотелось бы, чтобы вы считали так, - покачал головой Караэль. Его появление – случайность, а участие в массовых протестах - вообще идея так себе.
- Это уже решено, - не согласился старик. – Мы должны сделать это. Ради будущего наших детей.
Ох уж эти смертные. А в итоге ни их самих, ни детей, ни будущего.
- Когда вы выезжаете?
- Сегодня вечером. Ночью прохладнее и безопаснее. Хищники выходят на охоту, но звери не так опасны, как люди.
Ангел видел во дворе потрепанный автобус, видно именно на нем члены этой маленькой коптской общины отправятся в свой крестовый поход. И первой его мыслью было просто уничтожить транспортное средство. Только что толку, люди упрямы, особенно люди верующие. Поедут на ослах, а если он изведет всех ослов в деревне, пойдут пешком.
- Я поеду с вами, - решил небожитель. – Мне нужно увидеть полковника Халеда своими глазами.

Отредактировано Karael (27.04.20 02:49:07)

+2

7

Пока вокруг автомобилей экстремистские друзья военных продолжали приносить город в жертву своей идеологии, Аммут аккуратно бегала взглядом по окрестностям, пассажирам бронетехники и взвешивала варианты. Лестные речи демона, впрочем, как и ее ему в ответ, превращали ее в современную версию мисс дус Сантус, где ей вежливо, в совершенной джентльменской манере намекнули, что она вовсе не гостья. Будь Аммут простой смертной, она бы порадовалась вниманию, польстилась бы оказанной чести и может быть даже отдала что-то взамен, но в этом баранчике под изящной крышкой лежал вовсе не запечённый поросенок с красным яблоком в зубах. Бредли постепенно начала переживать, чтобы она сама не оказалась на блюде.
Контраст улиц и дома полковника был налицо. Под босыми ногами бессмертной таилась богатая прохлада, а вокруг только помпезность и зачатки эдакого адского светского национализма, что Халед постарался воссоздать. Так ей казалось, а выросшее вокруг количество демоном превратило это “дворец” в очередную клетку. На этот раз — золотую.
- Спасибо!
Повинуясь последующим указаниям, женщина отправилась на поиски того самого аппарата, который ей гарантировали. Когда ее проводили, Бредли поспешила закрыться, чтобы хоть на одну секунду остаться без сопровождения чьих-либо глаз, но, прислушавшись к звукам за дверью, женщина поняла, что ее конвой все еще при ней. Задвинув тяжелые шторы на окнах, женщина порадовалась наконец темноте, которой требовали ее уставшие без солнечных очков глаза. Палящее солнце жгло сетчатку, а не только кожу — Бредли привыкла к прохладе и темноте, а местный климат заставлял ее чувствовать себя выброшенной на берег рептилией, которая вот-вот иссохнет без воды. Ее потребности сейчас отошли на второй план — ее внешний вид, возможно растрепанные и грязные от ветра и песка волосы, пыльная маска на лице и все та же засохшая на руках кровь Нейт, что из-за жары отваливалась от кожи кусками. Блондинку не волновал даже ее неподходящий для такой обстановки наряд, хотя она понимала, что даже на Зару она рассчитывать не могла. На какую-то секунду она поблагодарила ангела за то, что тот снизошел до ее просьбы и что сейчас большая часть ее тела была скрыта от мужских глаз. Ярая противница откровений и вульгарщины злилась, но даже в этой ситуации не опускала головы.
Старенький потертый телефон на прикроватной тумбе не вдохновлял своим видом, но Аммут, найдя в ящике телефонный справочник, набрала номер посольства, вслушиваясь в долгие и прерывистые гудки.
- Мне нужна помощь. - начала она, как только на том конце провода, булькающее от помех, прозвучало приветствие. - Я в особняке полковника Сабри Халеда… - уверенно и очень настойчиво продолжала Аммут, - В каком смысле? Почему вы не можете мне помочь? Подождите! - трубку положили, а нефилим после этого еще пару секунд недовольно смотрела на трубку в ее руке, пока со злостью и громким стуком не вернула ту на место. Собеседнице Аммут было “Очень жаль”, и отчего-то  женщина понимала, в чем было дело в действительности. 
Аммут попыталась привести себя в должный вид. Оставшись в одиночестве она жадно хлебала воду из-под крана, смывала с лица песок и грязь, отмывала с рук остатки Нейт, с неприкрытым удовольствие наблюдая, как ее кровь стекает в трубу.
- Мне нужна одежда и обувь.
Попросила? Скорее приказала Аммут тому, кто стоял у ее двери, и направилась бродить по пристанищу полковника, она хотела понять, что здесь происходит на самом деле, попытаться узнать его планы, ее личные перспективы и судьбу стрелы. Этот трофей она не хотела терять.
Нефилим замерла у одной стены, рассматривая неподходящее для подобного места коптское распятие сына Господа, ястреба и солнечный диск.
- Я все это время думала, что ваша организация это просто кружок верующих. - не отрывая взгляд от безбородого Христа сказала Аммут, когда почувствовала за спиной чье-то присутствие. - Вы избрали не самый простой путь для возрождения Египта. Утопить его в крови верующих для того, чтобы построить тут что-то удобное вам? Избавляете ислам от ошибок или просто наживаетесь на смертных пороках? Полковник, утолите моё любопытство, будьте любезны. Раз уж я ваша гостья. А гостей нужно развлекать.
Всех, кто был причастен к этому клеймили псами войны и террористами так, будто они были первыми и единственными кто додумался до такого. Разделение на белых и остальных, мусульман и христиан, что были язвой на идеальном мире шариата, не могли быть выдуманы только в головах людей. Сила партии, что сейчас развернула свои щупальца на страну была не в силе, а в словах, но это было не достаточным для тех, кто сидел в прохладной крепости и тех, кто ввергал всех в страх и  хаос. Сердца демонов никогда не будут наполнены любовью или состраданием, все знают, как это работает и что ими движет, но сейчас Аммут упорно продолжала игнорировать истину вместо того, чтобы искать лазейку, выход из клетки.

+2

8

У полковника Халеда было много дел за пределами дворца. Всегда, а сегодня в особенности. Развлечение гостей – это роскошь, стоит ли делать исключения?
- Арабская весна – это амбициозный план, моя дорогая.
Негромкий голос демона скользил по мрамору, заполняя собой все пространство его «дома», обтекая Аммут и отблеском огня отражаясь в изображении солнечного диска.
- Эти никчемные мусульманские страны для меня чаша Петри, в которой я собираюсь вывести войну, что будет полыхать десятилетия и охватит весь мир. Люди думают, что их ждут перемены. Так и будет, - полковник укоризненно покачал головой, - но никто не обещал, что это будут перемены к лучшему. Когда рушатся великие царства, наступает не рай на земле, а темные века. Конечно, нынишний Египет трудно назвать великим – вы понимаете, о чем я, вам, кажется, есть, с чем сравнивать, - Сирию и Ливию – тем паче, но их цари наскучили мне и мне подобным, гражданские войны куда занятнее.
Вряд ли «американка» разделяла его точку зрения, она казалась Халеду существом, склонным адаптироваться к реалиям мира вместо того, чтобы творить в мире собственную реальность, угодную ей, а не смертным. Белбел полагал себя иным, он принес на землю пламя Преисподней, и ему нравилось наблюдать, как оно разгорается.
- Вы думаете, начать войну просто? – спросил он, не ожидая от собеседницы ответа. - Что ж, многие так думают. Сербский гимназист Гаврило Принцип стреляет в эрцгерцога Фердинанда, и вот вам Первая Мировая на блюдечке с голубой каемочкой. Одна беда, таких вот Принципов не посылают нам Небеса, это скорее филигранная работа ада. Люди глупы, а главное, трусливы. Их приходится мотивировать. Разными способами. В Египте тоже был свой «гимназист», швырнувший первую спичку в костер мятежа. Фигурально выражаясь, потому что никчемный торговец фруктами, с которого у нас тут все началось, поджог себя самого.
Добровольное жертвоприношение с давних времен особо угодно всем без исключения богам и впечатляет всех без исключения зрителей. Сейчас ценится вдвойне, потому что люди поумнели, и им расхотелось убивать себя во имя веры. Даже Мохаммед Буазизи ни во что не верил, на самом то деле, он просто добрался до крайней степени отчаяния. Но этот живой факел стал символом революции, и вот мы имеем то, что имеем. Сотни тысяч смертных будут убивать друг друга, умирать и отправятся в ад из-за одного глупца. А еще, как водится, его именем назовут улицы и площади,
- ухмыльнулся демон.
На поясе его снова подала голос рация.
- А пока я развлекаю вас, мисс Бредли Рэй, для меня навели справки о вас. Удивительно, но женщины с таким именем не числится в списках иностранцев, пересекавших границы страны. Когда снова решите звонить в посольство, имейте этот факт в виду. Любуетесь коптским распятием? Этим добрым христианам тоже суждено сыграть свою роль в моей пьесе. В самые ближайшей дни, как я ожидаю. Бывшему президенту Мубараку удалось худо-бедно помирить конфессии, но это мне совершенно не выгодно. То, что вскоре случится, обрадует мусульманский мир и ужаснет мир христианский. Видите, я во всем изыскиваю пользу для себя. Возможно, изыщу ее и в вас, Бредли.
* * *
В старый автобус члены коптской общины паковались долго, шумно и суетливо. Женщины желали следовать за мужчинами, Мартирус пытался запретить им это, но на этот раз даже его авторитета было недостаточно. Караэль полагал, что коптские матери, жены, сестры и дочери просто боятся оставаться в деревне одни без защиты: для этого страха, видимо, имелись веские основания. О том, что в Каире дело может обернуться еще хуже, чем оно обстоит сейчас, или никто не задумывался, или сельчане не подавали виду, что беспокоятся об этом.

Наблюдать, до какой степени отчаяния доведены люди, вблизи не так просто, как с высоты Небес. Наверху это просто статистика и констатация фактов с легкой примесью привычного уже разочарования: ох уж эти смертные, чего еще от них ждать? Вблизи…
Кажется, теперь ангел понимал истинный смысл самоизоляции Небес. Вблизи трудно оставаться беспристрастным, даже таким сдержанным существам, как он и его братья. Хочется вмешаться, исправить… Но силы неравны, вмешательство любого из небесных воинов лишает людей права на свободу выбора, то есть идет против воли Отца. Все… в общем, сложно, а сложности не любит никто.
Яхья скакал вокруг ангела резвым молодым козленком, и дай Бог, чтоб не жертвенным. Мальчишка никогда еще не был в Каире, для него поездка в столицу была просто приключением, одним на миллион. А когда все, наконец, расселись по местам, разложили свои нехитрые пожитки (хорошо, что не прихватили собой в дорогу пару коз, в какой-то момент Караэль был уверен, что сельчане именно так и поступят), и автобус тронулся, пассажиры затянули песню, в которой египетские слова мешались с коптскими и сливались в незамысловатый псалом во славу божью.

Отредактировано Karael (02.05.20 01:53:54)

+1

9

Полковник Халед полностью олицетворял собой представление Аммут об аде. Истинный змей, что проникал в душу, мозги, отравлял их и пробуждал недовольство человечества, что не хотело жить в покорном смирении. Нефилим слушала полковника с некоторым восхищением, осознавая, что даже ее неосведомленность в политике и полное игнорирование мира за пределами ее личного, заставляла ее понимать мотивы. Вспоминать и поддаваться. Ему. Самые страшные закрома ада были оставлены для тех, кто в подобные времена пытался сохранять нейтралитет. И хотя после смерти блондинку не ждал ни ад, ни рай, она предпочла сейчас двигаться параллельно огню, а не перепрыгивать его, а тем более — тушить. 
Халед рассказывал про войну так, будто он был рожден в ее чертах, создан для нее и пропитан кровью до самой черной сути. Будто это было его пища и вода, и Бредли понимала, что ее мирок не мог бы тягаться с его. Но рассказывать о своих планах она не хотела, пока что соблюдала всю ту же безопасную дистанцию. Но все изменилось буквально после следующей фразы, когда мужчина упомянул единственного, кто теперь по мнению Аммут был виноват во всем. Тот, кто изобрел огнестрельное оружие, маньяки, возможно простой деревенский парень, что уповал на одну лишь веру, забывая о последствиях — таким оказался и Мохаммед. Узница, привыкшая к мраку, не могла переносить новое солнце, что ослепляло, жаждала сделать то, что делал с Каиром Халед, и душа "первого" была подходящей.
- ... Сотни тысяч смертных будут убивать друг друга, умирать и отправятся в ад из-за одного глупца. - Аммут поворачивается к демону и делает несколько неспешных шагов к нему. Бессмертная потратила очень много времени и сил на поиски подходящих элементов, и сейчас ей казалось, что удача сама плывет в руки, будто все совершенно случайным образом пошло по плану. Игры с тигром превратились в забаву и выгоду. С огнем играть было опасно, но для Аммут было игрушкой все, с чем она могла бы поиграть.
- И вот так енном превратился в геенну. Его душа сейчас в аду? - Аммут улыбнулась совершенно очаровательно, наивно по девичьи опустила глаза, обрамленные густыми ресницами, и повела плечом. - Полковник, вы же понимаете, что я должна была попытаться что-то предпринять. Моя искренняя ненависть к этому городу заставляет меня искать пути отступления. Но... знаете... я с огромным удовольствием помогу вам утопить этот город в крови. Если позволите.
Люди боятся смерти, катастроф куда больше, нежели собственных мыслей. Демоны могли менять восприятие, подталкивать к греху, но и Аммут могла управлять сознанием. Подселяя туда не только подрывной или революционный подтекст, женщина могла внушать страх. Разъяренная толпа, мотивы которой были ясны, была как невспаханное поле, и все они просто просили своей нечестивостью, чтобы их уничтожили.
Аммут могла сделать эту анархию еще более изощренной, хотела бы любоваться, как сыновья убиваю отцов и матерей, что сидят на другой стороне веры, поклоняясь себе, а не богу или шариату. Нефилим могла сделать из маленькой песчинки страха в голове человека нечто ужасное, убедительное и реальное. - Хочу видеть это все своими глазами. - она откинула волосы с плеч и подошла еще ближе. - Война ада и христианства, невероятно, но насколько это вечно актуальная мелодия. Разбудить в человеке его сущность, чтобы он сам все сделал. Потребность в насилии, сексе, удовлетворении, - Бредли плавно скользнула рукой по мужской груди, поднимаясь выше, к плечу.
- Ваша одежда. - недовольно опустив голову, нефилим убрала руку и повернулась к еще одному демону. - Спасибо! Полковник, я думаю, что я смогу вам помочь. Мне противна политика, но дело ведь не в ней. - женщина улыбнулась, приняла из рук "посыльного" сверток черной ткани и обувь, и поспешила в предоставленную ей комнату, чтобы наконец сменить неприятный ей образ. Платье было совершенно неприглядным, но отлично скрывало фигуру, не просвечивалось под яркими лучами солнца. Из всего наряда Аммут пришлись по вкусу только просторные рукава с незатейливой вышивкой. Свободный фасон женщина исправила, повязав серую шарь вокруг талии, подчеркнув точеную фигуру. Дальнейшее пребывание в доме полковника Аммут не рассматривала как пленение - в голове у женщины уже сверкал софитом план и то, что она может получить для себя в итоге. Остаток дня Бредли провела блуждая по особняку, наслаждаясь красотой и прохладой, которых не было за его пределами.

+2

10

Автобус добрался до окраин Каира под утро, к концу поездки большая часть пассажиров угомонилась и так или иначе заснула или задремала. Яхья свернулся на сиденье калачиком, положив свой небольшой рюкзак с пожитками на колени Караэлю, а свою вихрастую голову – на рюкзак. Ангел не мешал ему отдыхать, заглянул в сны мальчишки лишь мельком, чтобы убедиться, что тому снятся исключительно приятные вещи, потому то грядущий день, по мнению небожителя, никому не принесет ничего хорошего. За окном, подсвеченные тусклыми электрическим огнями, проплыли блокпосты на въезде в столицу. Но автобус солдаты останавливать не стали, просто проводили равнодушными взглядами. Караэль на миг насторожился, начальник караула был одержим демоном, ангел это почувствовал, но почувствовал ли адский выкормыш присутствие одного из извечных и самых опасных своих врагов? Хотелось верить, что нет, небесный воин умел скрывать свою сущность ото всех более слабых существ, да и вряд ли присутствие кого-то из его братьев ожидалось в ползущем из провинции автобусе, битком набитом бедняками. Именно эти люди были для него лучшей маскировкой.
Автбус завернул в Шубру: древний и когда-то независимый город Шубра-Эль-Хейма со временем сросся с Каиром и теперь считался одним из его северных пригородов. Сюда массово переселялись беженцы из деревень, покидающие свои дома в поисках лучшей доли, что оборачивалась жизнью в трущобах и изнурительным трудом на множестве сосредоточенных в Шубре заводов и фабрик.
Их встречали, на площади разросся настоящий палаточный городок, у египетских коптов с весны текущего года накопилось достачно обид и жалоб на творящееся повсюду в стране беззаконие. Разгромленная и сожженная церковь Двух Мучеников в Атфихе, погромы в каирском районе Мукаттам, поджоги и нападения на христиан в Кене, еще две сожженные церкви, Мар-Мина и Богородицы в каирском районе Имбаба. Беспорядки в Абу-Куркасе, где мусульмане штурмовали, громили и жгли десятки коптских домов, офисов и магазинов: эти обиды накапливались, сползая в умы темной лавиной взаимной неприязни, власти на местах открещивались от происходящего, временное правительство бездействовало.
- Располагайтесь, отдыхайте. Наши товарищи на нильской набережной окружены военной полицией и Центральными силами безопасности. Мы сегодня же выступим, чтобы поддержать их. Не забывайте, что спланирована мирная демонстрация, мы не мятежники и уважаем законы нашей страны.
Таков был план, но Караэль хорош знал цену планам смертных.
Пока спутники его обустраивались на площади, а старейшины уговаривали свои общины действовать исключительно мирно и не реагировать на провокации, ангел прошелся между палаток: на дальнем краю импровизированного лагеря группа молодых мужчин снаряжала из пивных бутылок коктейли Молотова.
- Присоединяйся, брат, - предложил ангелу один из них.
Небожитель отрицательно покачал головой.
- Мы все хорошо знаем мусульман, миром с ними не выходит. Нужно быть готовыми ко всему.
Мир – красивое слово, в которое уже мало кто верил.
* * *
Утром Аммут принесли завтрак, достаточно приличный для того, чтобы ее повар в ЛА не умер на месте от разрыва сердца. Отдельно на серебряном подносе с крышкой лежало еще теплое и кровоточащее человеческое сердце.
«Десерт», - написал на карточке, оставленной на подносе, Халед.
Вчера его гостья, - внезапно, - продемонстрировала кровожадность, демое не был бы демоном, если бы доверял каждому встреченному им существу на слово. Внезапное быстрое согласие, - нет, даже предложение сотрудничать в ближайшем кровопролитии, - одновременно и нравилось, и беспокоило полковника. Но у него, впрочем, еще было время разобраться в истинных мотивах нифилима, Египет Бредли Рэй ненавидит, в этом Халед не сомневался.
Дав Аммут время насладиться завтраком, Белбел наведался к ней лично.
- Начинается, - сообщил он кратко. – Колонна христиан выступила из Шубры, они направляются на набережную Масперо, но путь туда с окраины неблизкий. Мы уже отправили солдат в студии независимых телеканалов «Аль-Хурра» и 25TV, сотрудники их будут задержаны а оборудование опечатано. Трансляцию будет вести только национальное телевидение, находящееся под контролем правительства. Сейчас оно как раз передает сообщения о том, что вооруженные коптские демонстранты застрелили трех военных, и призывает «честных граждан» «встать на защиту армии». Очень надеюсь на то, что эта трансляция вызовет беспорядки и нападения на коптов по всему Каиру. Так чем, вы говорили, вы готовы мне помочь, моя дорогая?

+1

11

Мягкая постель была женщине просто необходима, как и возможность отдохнуть, она благодарила полковника за его гостеприимство, а Господа за то, что у нее есть возможность, данная большинству живых существ. Возможность спать. Перезагрузка, требуемая смертным, нужна была только для того, чтобы восполнить затраченные ресурсы организма, нефилиму же пара дней без сна не повредят, просто это было способом не тронуться умом. Бессмертная жизнь была слишком приукрашена и постепенно начинаешь видеть в мире некоторую цикличность, повторение. Как раз это и происходило сейчас. Желание людей убивать и подчинять. Нельзя все скидывать на демона и на его мастерски выстроенный план — просто люди такие от природы, а зло этим пользуется, коротает время, если можно так выразиться. Умирать ради того, чтобы избавить себя от избытка времени не хочется никому. Обратное — просто выдумки, и не хотелось умирать никому из тех, кто участвовал в этой самой "арабской весне". Люди просто наивно полагали, что они смогут достучаться до тех, кто управляет ими, будто тем не плевать. Наверху решались дела куда более важные, чем ущемленные права верующих. А протестанты, наверняка, верили, что их не заденет солдатская пуля. Считали, что добьются своего. Может быть так и будет — если это окажется выгодно демону, и может быть через несколько месяцев политики все же прислушаются к числам жертв тех, кто так рьяно отстаивал права на протестах. И возможно они победят, только вот ценой жизни тех, кто на сто процентов был уверен, что застанет перемены к лучшему. Аммут тоже было плевать. Именно из-за людей она оказалась в темнице. Именно людей ей пришлось запугивать, обращая против себя во славу судье. Именно люди испоганили землю, которая была женщине после освобождения "домом". Нефилим могла не любить Египет, но она его уважала. Всегда. Но не сейчас.
Сердца людей отличались. На вкус, форму, воспоминания и праведность, и хотя Аммут не могла читать людей так, как это делали ангелы или демоны, она точно знала, праведное или грешное сердце покинуло тело. Сюрприз полковника пришелся блондинке по вкусу, и даже вызвал легкую улыбку на ее хмуром лице. Сила ей не помешает в любом случае, а грешное сердце прекрасно ее восполнило. Бессмертная надеялась, что это сердце принадлежало одному их протестантов по ту сторону баррикад, это было бы приятным дополнением к реальности, если те, кто так рьяно отстаивает свои позиции, все же окажутся не так чисты, как хотят казаться. Не зря же в древности в телах оставляли только сердца. Оно было источником души и разума, той части сущности человека, которой напрочь лишены обе стороны. Военные — души, протестанты — мозгов.
- Доброе утро, полковник. Спасибо за... приятный сюрприз. - Аммут поприветствовала мужчину и покорно сцепила руки перед собой, кивнув в знак уважения. Женщина молча слушала демона и только коротко согласно кивала. Обдумав несколько секунд сказанное полковником, женщина дернула плечами и улыбнулась. - А это правда? Они действительно нападали? Богослужители, верующие старики, что просто хотят... жить как все, действительно взяли в руки палки и оружие и напали на вооруженных солдат, заведомо имея две причины, по которым так делать не нужно? Ваша история очень хороша, но не правдоподобна. Они окажутся в глазах общественности теми, кто просто защищается.
За время проведенное здесь в одиночестве, у нефилима был возможность изучить все и подумать над тем, что здесь происходило. Ее вечной привычкой были слишком долгие раздумия - и это делало ее жизнь безопасной. Ведь недавнее происшествие, связанное с ее опальным поступком — убийством проповедника — привело к ней ангела. Сейчас же Аммут понимала, что ни правительство, ни военные не смогут быть в глазах людей чем-то светлым и добрым, потому что это было клише. Культ вокруг Христа был силен своей многолетней пропагандой и своими законами, военные — любые, арабы в большей степени, известны своей жестокостью, беспринципностью и жаждой к насилию среди тех, кто против них боролся. Проповедники или защитники тех, кто несет в массы свою правду, являются первыми в мире по численности просмотров порнографии в интернете, тех, кто насилует детей и проливает литрами кровь соотечественников, не могут быть добром в глазах остальных. Желание христиан просто жить было написано на их иссохших от жары и непосильного труда лицах. Разгребание мусора — того, что оставляют после себя все те же политики, что привлекают в город миллионы туристов, военные, чья власть бьет им по головам, было их единственной соломинкой. Оставшиеся без дома, скота, работы и защиты люди выглядят не как опасность, которую нужно уничтожить — они были святыми и сейчас, мучениками, тем самым светом, голосом Бога. Люди слишком боялись Создателя, чтобы идти против него.
- Человеческий разум так уязвим. В него можно вложить мысль, надежду, страх. Такой ужас, что заставит немощного старика, что всю жизнь пас у себя в деревне свиней, вцепиться солдату в глотку, отобрать автомат и расстрелять толпу. Может быть вашему плану нужна некоторая правдоподобность, раз уж вы привлекаете телевидение? Не боритесь с добром, полковник, покажите другим, что они не такие. Никто не будет убивать ребенка, если только он не держит в руках взрывчатку.

Они все хотели привести Божий свет в свою страну, увидеть, как перемены перетекут в их жизни, они боролись за себя, за ту жизнь, что у них была. Им дали такую жизнь, существование в нечистотах и антисанитарии Насера, заставили приспосабливаться и просто терпеть, а потом просто начали отбирать все это. Протестующие, борясь за что-то, что по их мнению было выше всего, буквально разбирали город по камням. Они отламывали куски разбитых бордюров и асфальта, швыряли пласты цемента об землю, вооружались. Копоть, пыль, лозунги поддержки прав и веры — все это было очередной красочной картиной жизни людей, которые просто не умели существовать друг с другом. Аммут вышла из автомобиля недалеко от событий — достаточно близко, чтобы видеть и слышать все происходящее. Всех их пока еще сдерживала какая-то мораль, страх перед смертью и возможностью быть наказанным за свои действия. Аммут осталась наедине со своими мыслями, впившись взглядом в завораживающие ее картины разгрома и безумия. Крики, сирены, блестящие от дыма глаза. В поле зрения женщины попал один человек, что выделялся на фоне остальных. Он был выше, в очках без оправы, он держал в руках на скорую руку нарисованный плакат со словами призыва к единству и выбора правильного пути. Все, что он будет помнить в последствии, так это боль в руках, голове, свои слишком тяжелые веки, он будет пытаться вспомнить, что произошло и думать, сможет ли он выбраться из всего этого живым.

+2

12

Шубру соединяла с центром Каира линия скоростного метро, по понятным причинам демонстранты не моги ею воспользоваться, колонна двигалась на набережную Масперо пешим ходом: бесконечный людской поток, загнанный в узкое русло трущоб. Караэль не ожидал, что протестующих окажется так много. Один старый автобус и палаточный городок на площади не давали истинного представления о численности доведенных до отчаяния коптов. А ведь в одном только Каире проживало более трех миллионов христиан.
Ангел так и не решил до конца, что ему делать и как поступать, руководство наверху безмолвствовало, но и приказа оставить Египет и заняться иными поручениями не поступало, так что Караэль имел все основания полагать, что он волен действовать по своему разумению. Такое случалось довольно часто, небесные воины всегда имели больше свободы выбора, чем их никогда не покидавшие Небес собратья: война, - хочешь ты того, или нет, - процесс творческий, никто, даже самый талантливый полководец, не может предугадать и предусмотреть всего.
Он вглядывался в лица людей, чувствовал их растущую уверенность в себе. «Мы – сила». Да, толпа создавала иллюзию всемогущества, но это всего лишь иллюзия. Что рассеется в тот момент, когда сила столкнется с силой. Рано или поздно это произойдет.
Открыто задирать христиан мусульмане пока не рисковали, их было слишком много. Но в какой-то момент выкрики с крыш «Преступники!» «Кяфиры!» «Христианские собаки!» участились, и сверху на людей полетели камни и пустые бутылки.
- По телевидению передают, что наши братья у телецентра убивают солдат, - рассказал запыхавшийся паренек, только что присоединившийся к колонне. – Но ведь этого не может быть, достопочтенные? – вопрошал он старейшин.
Конечно, они отвечали, что нет. Но в руках у некоторых из мужчин помоложе ангел видел прикрытые свободными рукавами камни и обрезки арматуры.
В одиночестве остановить бойню он не сможет, по крайней мере, не проявляя себя. Но хотя бы постарается оттянуть неизбежное.
Сосуд, - тело Митчелла, - продолжал шагать вместе с остальными, но взгляд его сделался отсутствующим: сам небожитель смотрел на колонну демонстрантов с высоты птичьего полета. В его присутствии, разбуженные соприкосновением с благодатью, люди охали, роняя камни, что внезапно обжигали руки слишком рьяных правоверных, и изумленно переглядывались, не понимая, что за нужда привела их на крыши, когда дома столько дел, да и кто в своем уме верит государственному телевидению!

Ощущение нечеловеческого присутствия заставило полковника Халеда настороженно замереть. Он чувствовал магию Бредли – нифилим насылал на людей страх, пронзительный, ослепляющий, парализующий волю и рассудок: недурная приправа к происходящему,  обезумевшие, потерявшие контроль над собой люди во всем уподобляются животным, как раз  то, что нужно для полноценной бойни. Но над городом витало что-то еще, что-то знакомое и опасное для него лично. Кажется, он сглупил, не настояв на подробном рассказе о том, как мисс Рей попала в Египет и добыла древний артефакт.
- Выводите бронетехнику на позиции. Сначала стреляйте только воздух, - распорядился он. – И пускай телевизионщики это заснимут. Потом запретите им снимать и открывайте огонь на поражение.
- Но, полковник, - офицер, возглавлявший подразделение центральных сил безопасности не подчинялся армейскому офицеру напрямую и готов был оспорить сомнительный в его понимании приказ. – Мы не станем стрелять в безоружных людей. Газа и дубинок в подобных операциях достаточно.
- Так и не стреляйте, - коротко огрызнулся Халед, «запоминая» того, кто осмелился с ним спорить: до утра этот недоумок не доживет, придется позаботиться об этом лично. – С этого момента ситуацию берет под контроль армия. Найдите и привезите к телецентру Бредли… Ту женщину, что была со мной в машине, - приказал он своему черноглазому (во всех отношениях) адъютанту.

- Держись рядом со мной, Яхья, - велел Караэль, выхватывая мальчишку из стайки его ровесников, снующей среди более степенных взрослых. Где-то неподалеку захлопали выстрелы, вынуждая людей невольно втягивать головы в плечи.
- Господи, помоги нам, - начали молиться старики и женщины.
«Ну и где же этот демон?» - спросил сам себя ангел. Он прислушивался, но почувствовал… только Аммут? Каким образом она оказалась в Каире в центре всех этих событий было непонятно, но он дал ей обещание. Быть может, самое время сдержать его?

Отредактировано Karael (05.05.20 04:50:53)

+1

13

Магда Фахим был практическим христианином, водил свою семью в церковь для чтения заповедей, хотя сам он мало верил в то, что было там написано. Делал это он только для того, чтобы у его близких было хоть какое-то подспорье среди того кошмара, в котором они жили. Нищета добралась до него быстрее, чем он думал, и если взрослые могли терпеть, то его дети такого не заслуживали. Старый пистолет, еще дедовский, что праотец привез с собой в качестве трофея после революции в Южной Африке, нервно подрагивал в руке мужчины, которую тот держал в кармане. Он даже не думал, что воспользуется им, разве что в качестве крайней меры, ведь стрелять то толком не умел. Магда не доверял военным, не доверял телевизору и политике, не верил и жене, что потащила его на протест бороться за тот единственный свет, что остался в их жизни. Он пошел, потому что так требовала от него общественность. Его разум требовал обратное. Толкотня с единомышленниками, постоянный страх и помятый плакат, краска на котором расплылась под мокрой ладонью, что сжимала бумагу — именно его разум был открыт для нефилима. Именно тот высокий араб, что выделялся на фоне остальных страхом в глазах и абсолютным нежеланием быть там, где он сейчас.
И он был первым, кто все это увидел. Направляющаяся к нему - шествующему в первой линии - колона состояла из людей, что управляли его страной, они держали в руках оружие и ножи, они шагали навстречу, волоча за волосы его детей. Они перерезали им глотки, раз за разом, приговаривая, что такая участь ждет каждого из них, всех, кто осмелился "говорить". Рука Фахима вздернулась, а палец нажал на курок за считанные секунды, разогнав тех, кто шел рядом с ним, а постепенно волна безумия перетекла от него к другим — они подвергались иллюзиям по очереди и очень быстро. Ни на ком из них Аммут не сосредотачивалась дольше пары секунд. И этих секунд хватало для того, чтобы глаза мирных наливались кровью, а в их сознании протекала целая жизнь, яркие кровавые и заставляющие цепенеть видения. Каждый из них видел что-то свое, но их привела сюда одна цель. И эта цель превратилась в одну ужасную картину, где персонажи из сознания коптов переплетались, дополняли друг друга, заставляли переть неистовой толпой на вооруженных солдат.
Солдаты же, прикрываясь прозрачными щитами и дубинками, абсолютно не понимали, что происходило и в какой момент это все... перешло границу. Водитель БТРа, один из немногих, который все это время выжидал, с ужасом ударил по газам, когда его "взгляд" заполонили реки крови его сослуживцев. Мертвых сослуживцев, которых без сомнений и жалости убивала прущая на оцепление толпа разъяренных христиан, жаждущих во что бы то ни стало защищать свою веру.
- Раздави их всех... - хищно шептала Аммут, провожая взглядом набирающий скорость автомобиль, что вот-вот должен был вписаться в толпу.
Воодушевленные возгласы и песни очень быстро сменились на визги и ругань, и городская суета превратилась для бессмертной в привычную и любимую мелодию. Бронетехника носилась по узкой улочке туда-сюда, а люди в суматохе и ужасе убегали прочь с дороги несущихся "танков", прячась за пандусами, бордюрами, столбами, просто разбегались в разные стороны в надежде, что колеса не настигнут их. На поддержание порядка в головах у толпы у пожирательницы уходило очень много энергии, но она не собиралась останавливаться. Укрыть всех одеялом из мрака она не была способна, но картины крови, истерики, обезумевших лиц верующих, что бросались на армию, заставляли ту блаженно широко улыбаться и продолжать. Беснующиеся протестанты огибали ее, как вода камень, и Аммут чувствовала себя в полной безопасности, потому что ни одно человеческое оружие не было ей страшно. Потраченные минуты контроля над толпой нефилим ощутила сполна, и если раньше она сосредотачивалась в основном на нескольких, то сейчас ее действие на многотысячную толпу имело и обратную сторону медали. Бессилие противным вяжущим чувством сковывало ее тело, заставляло раз за разом отпускать сознания людей. Она делала это медленно, по цепочке, чтобы не обрывать разом идеально выстроенную картину. Но даже когда ее магия полностью исчезла, остановить запущенный механизм было бы просто невозможно.
- Мой муж! - до нефилима донесся душераздирающий крик женщины, что стелилась на земле рядом с телом мужчины. Толпе не было дела до происходящего под их ногами. Одни спасали себя, другие давали отпор армии, что перестала использовать гуманные способы усмирения. - Мой муж!
- Успокойся! Тшшш... - нефилим подошла к женщине и присела рядом, погладив ту по голове. - Он оттолкнул меня! Спас! Господи спаси и его! - опустив голову, пострадавшая уткнулась в плече мертвецу и разразилась новой волной плача, пока Аммут безо всякого сожаления рассматривала раздавленные конечности араба, кровь, вытекающую из его тела и застывшую гримасу ужаса, что отдавалась в остекленелых глазах. - Все будет хорошо. - мягкая ладонь неравнодушной превратилась в железную хватку на горле женщины. - Не кричи. - прошептала пожирательница на ухо жертве, а вокруг все так же никому не было до них дела. Огонь, воздух, вода, земля с медным привкусом крови и горечью дыма, перетекли в нефилима, а безжизненное тело христианки рухнуло на землю рядом с мертвым мужем. Все было идеально, ведь ничто — никакая пища, никакие элементы нечисти не могли заменить или полноценно восполнить ресурсы нефилима так, как это делала человеческая душа. Она, будто распадаясь внутри нее, проникала в каждую клеточку тела, и горела, словно мощный атомный реактор. Нефилим осмотрела парочку и с наигранным сочувствием поджала губы, пригладила выпавшие из-под платка пряди волос мертвой и поднялась, полной грудью вдохнула аромат войны.
- Полковник? - она обернулась, обнаружив, что ею никто не заинтересован и возникла отличная возможность просто раствориться в толпе, но отчего-то нефилима посетило какое-то странное чувство, клокочущее где-то внутри, и оно зарождало беспокойство. Напоследок осмотрев результат своей работы, женщина подняла подол платья и, перешагнув через два мертвых тела, быстро пошагала прочь.

Отредактировано Ammut (05.05.20 11:40:20)

+2

14

Желание свести «личные счеты» пришлось сдержать. Потому что мир вокруг Караэля стремительно погружался в хаос. Намертво вцепившийся в руку ангела Яхья с ужасом наблюдал, как его ровесники, в попытке укрыться от БТРа, что на полном ходу давил толпу, юркнули за припаркованную на улице тойоту. Бронетранспортер не смогла остановить эта смешная преграда, он с разгону вскарабкался на легковушку, переехал через нее и мальчишек, превратив автомобиль в груду искореженного металла, и двинулся дальше. Опомнившиеся от первого потрясения демонстранты вспомнили про свой убогий, но все же арсенал. И если камни не причиняли бронемашине вреда (хоть и заставили замолчать установленный на ней сверху пулемет), то бутылки с зажигательной смесью, что полетели из толпы, быстро превратили БТР в движущийся факел.
- Где Мартирус? – спросил небожитель в пустоту.
Яхья не знал, кажется, мальчишка был в шоке от увиденного. А слепой старик, между тем, не жилец в этой давке, под обстрелом и ударами армейских дубинок.
- Яхья?!
- А-ааа! - заорал тот вместо связного ответа, второй БТР несся прямиком на них, он врезался в ангела, как в скалу, от удара встал на попа и опрокинулся на бок. Вряд ли окружающие поняли, что произошло, потому что самому Караэлю некогда было наслаждаться этим маленьким триумфом, он сгреб Яхью в охапку и переместился. Как раз вовремя, потому что на плечи и голову вслепую блуждающего по площади старца уже обрушились первые удары настигших его военных. Мартирус был искушением, легкой мишенью для сабель и дубинок. Солдаты совершенно не ожидали, что внезапно взбунтуется само пространство, земля, больно ударив по ногам, расшвыряет их в стороны.
- Что… Что происходит? – бормотал старик, шаря руками в воздухе.
Ангел торопливо коснулся переносицы деревенского старейшины, очищая его глаза от старческих бельм.
- Боже… - прошептал тот, непонятно, чем потрясенный более: тем, что снова способен видеть, или увиденным.
- Бог не хочет этого, - зло пробормотал Караэль. – Но вы, люди, все решаете по-своему.
Толпа с готовностью бросилась на сбитых ангелом с ног солдат, демонстранты не позабыли и про водителя разбитого бронетранспортера, его вытащили из машины и избивали всем, что попадалась под руку.
- Тут больше не осталось праведных, уходите. Вы оба. Уводите всех, кого сможете.
- Это… неправильно… Неправда, - в слабом голосе старика внезапно прорезалась решимость. – Люди, стойте, опомнитесь, что вы творите, побойтесь бога!
Мартирус, заметно прихрамывая и отирая кровь с разбитого лба, побрел увещевать своих единоверцев. Удивительно, но это подействовало, скорее к старейшине присоединился коптский священник и еще какие-то наиболее здравомыслящие мужчины.
- Не оставляй его без присмотра, Яхья. Старик святой, а  за жизнь святого я строго спрошу с тебя, - предупредил небожитель.
Мальчишка судорожно сглотнул и послушно кивнул. Даже если бы сейчас Караэль объявил себя Господом во плоти, юный египтянин поверил бы ему. Бронетранспортер, солдаты, прозрение Мартируса: Иисус за четверть часа не творил столько чудес, сколько сотворил этот странный человек с берега Нила. А, еще исчезновение, только что стоял рядом, и вот его нет…
* * *
- Аммут!
Ангел возник перед Бредли вместе с порывом жаркого ветра, сразу ударил наотмашь, не клинком, - на нем бы все и закончилось, но Караэль желал сатисфакции за ту боль, что он испытал, когда Аммут по живому выдернула стрелу из его раны, - но с силой, во много раз превосходящей человеческую. Рука его сжала голову женщины, большой палец и мизинец упирались в виски Бредли, и сияние, вливающееся в ее тело из ангельского сосуда, вынуждало кровь ее вскипеть. Он собирался выжечь ее заживо, как многих прочих тварей до нее, как многих тварей после…
- Мисс… Эй вы… Ну-ка отпусти ее!
Рядом, распугав уже и без того охваченных паникой людей, остановилась саратога. Адъютант полковника Халеда никогда не встречал ангела, не слишком понимая, что конкретно происходит, он выскочил из машины и бросился к женщине, что велел доставить к телецентру его командир. На ходу разрядив в напавшего на нее мужчину полную обойму из табельного пистолета. Пули не причинили небесному воину вреда, но вмешательство разного рода доброхотов раздражало. К тому же этот военный тоже оказался демоном. Выпустив голову Аммут, Караэль развернулся к ее заступнику, глаза его пылали белым сиянием. Того, чего (пока) избежал нифилим, не удалось избежать черноглазому: он выгорел быстро и ярко, полыхнул светом из глазниц и удивленного приоткрытого рта и перестал быть. Следом раздражение небожителя выплеснулось на саратогу, под машиной словно мина рванула.
- На чем мы остановились? – желчно уточнил ангел, вновь оборачиваясь к Аммут. – Ты успела обзавестись преданными поклонниками? Это мило. Может, попробуем заключить новую сделку: голова того, кто стоит за всем этим, в обмен на твою? Хотя я бы предпочел получить их обе.
На этот раз в руке Караэля блеснул клинок.
А у нифимлима больше не было стрелы Нейт, вот незадача.

Отредактировано Karael (05.05.20 06:35:41)

+1

15

Боль оказалась настолько неожиданной, что заставила Бредли вовсе не ужаснуться, а удивиться от яркости ощущений. Тому, насколько сильно ее тело отвыкло от такого. Рука, мелькнувшая перед ней, принадлежала уже знакомому ей мужчине, которого нефилим успела заметить лишь мельком, прежде чем удар болью оглушил ее. Рассекшее кожу на лице "прикосновение" и все тот же голос ангела отождествились у нее со смертью, ведь ярость, горящая во взгляде ее вивисектора, была куда громче и понятнее его действий. Все происходило настолько быстро, что женщина даже не успевала осознать происходящего, подумать, что делать и как избежать всего этого. Додумать, что он делает здесь. Не по нее ли лично он явился?
- Перестань!!! - в ужасе завопила женщина, ощущая, как собственная кровь опаляет стенки ее артерий. Голову будто жгла сама пустыня, бешеное солнце, что кипятило не только кровь и воду в теле, оно выжигало сам огонь, что горел внутри нефилима. Он буйствовал, жег землю, заставляя энергию, что поддерживала в ней существование, взбунтоваться против нее самой и покинуть телесные оковы. Обжигающая ее ангельская ладонь быстро соскользнула с ее лба, а сама нефилим рухнула на землю под ноги внезапно оставившего ее ангела. Бредли наблюдала за тем, что происходило — яркая вспышка на короткое мгновение ослепила ее и заставила ужаснуться. Неведенье о природе ангела обрушилось на нее тонной ледяной воды, что сперла воздух в легких. Коснувшись рукой лба, Бредли посмотрела на бордовые от собственной крови пальцы и поспешила подняться. Отступать ей было некуда, и дело было не только в несметной толпе, что загораживала дорогу, а в том, что он просто не отпустит ее. И козырей в рукавах у нее сейчас не было. Аммут, немного согнувшись, отступала назад, делая небольшие шаги, прощупывая подошвой туфель почву под ногами так, будто шагала по узкому мостику над жерлом вулкана. Нефилим смотрела на ангела не отрываясь, будто он был замеревшим тигром, а она осторожным пустынным зверьком, что бесшумно крался по земле в надежде не обнаружить себя. Не вышло.
– Ты успела обзавестись преданными поклонниками? Это мило. Может, попробуем заключить новую сделку: голова того, кто стоит за всем этим, в обмен на твою? Хотя я бы предпочел получить их обе.
Полусогнутая осанка Бредли сменилась на идеально прямую, а испуганный взгляд и ужас от предстоящих событий — омерзительным призрением в сторону небесного.
- Ты паршивая неблагодарная свинья! - начала она, замерев на месте. Бредли ткнула в сторону ангела пальцем и смерила его невредимый сосуд надменным взглядом. - Это благодаря мне ты жив! Это Я оставила тебе твою жизнь! - она могла бы тогда уничтожить его, но остатки мисс Рэй в ней твердили о благоразумии и о том, что нужно быть осторожнее в желаниях и поступках. Сейчас в ней жила одна лишь Ам-мат - страх и ужас египетского народа, существо, что по силе превосходило многих, то, что он из нее сделал, вытащив хтоническую тварь на свет божий. Но женщина понимала, что она не сможет противостоять ангелу без поддержки. Ее магия билась о его сознание, как о надежно защищенный бункер без возможности наслать на него видения и сбить с толку.
- Сделка? Ты не выполнил условия предыдущей! Я привела тебя к Нейт, я дала тебе то, что ты хочешь! За всем этим стоит тот, кто тебе не по зубам! - оскалилась она. - Без меня ты не справишься! - заявление ангела о новой сделке развеяло все, и Аммут обрела новую цель. Блестящий в его руках клинок заставил блондинку сосредоточиться на том месте, откуда ранее стремительно вытекала сводящая ее с ума ангельская кровь. - Ты притащил меня сюда, помнишь? А это все... Я просто хочу жить! Что мне сделать, чтобы я могла просто жить?! Это, - она обвела руками толпу, - не моя вина. Они сами явились сюда, а я делаю за тебя твою работу — очищаю мир от греха. - гордость в Бредли забила ключом, затмевая даже былой страх и ужас пред руками ангела. - Да, давай заключим сделку, я смотрю ты вошел во вкус, - хмыкнула она и сделал несколько уверенных шагов вперед. - Что ты хочешь? Снова дать тебе адресок? Всегда пожалуйста, но есть нюанс... - мимолетно посмотрев на ангельское оружие, что мужчина крепко удерживал в ладони, нефилим вернулась к его глазам. - Ты очень быстро поправился. Тише, тигр, я не соперник тебе, ты же видишь, и я не дура. Не делай резких движений. - она коснулась пальцами ворота его одежды и отодвинула край, посмотрев на плече, откуда недавно торчала стрела. На коже не было и следа. - У него есть то, что может тебя убить. Что будет, если стрела в этот раз попадет немного ниже? Тебе нужно быть предельно осторожным.- широко улыбнулась женщина и провела пальцем от плеча по груди, надавив на область сердца. - Я хочу свою жизнь. Впрочем, как и всегда. Я не знаю, кто из вас хуже, ты или он. Ну а я... выбираю сторону сильнейшего. - для того, чтобы в итоге уничтожить обоих.

+1

16

Было ли все именно так, как она говорила? Караэль вынужден был признать, что Аммут могла убить его в храме Нейт. Или хотя бы попытаться, будучи в своем первозданном чудовищном облике. Могла, но не сделала этого. Но ведь и он сам минуту назад мог покончить с нифилимом, но не стал использовать ангельский клинок. Несмотря на собственное недавнее обещание. Какой-то иррациональный союз: прекрасно знать, что при первой же возможности «союзник» ударит в спину, но при этом стоять и позволять Бредли рассуждать о его безопасности.
- Это глупо, - пробормотал ангел. – Я хочу, чтобы ты дала мне повод не убивать тебя прямо сейчас. Просто сам себе не верю. После всего этого…
Он обвел взглядом затянутую дымом площадь. Ему кажется, или самое страшное уже позади? Потеряв две бронемашины, солдаты сделались осторожнее, а многие из демонстрантов разбежались, окружными путями возвращаясь по домам. В воздух ввинчивался пронзительный вой сирен, но не полицейских: кто-то  обзванивал больницы, и парамедики не испугались необходимости приехать в этот хаос.
- Демон – это не египетская богиня, даже не знаю, чем ты можешь быть мне полезна.
Как уже показал опыт, Аммут не была особо сведуща в енохианской магии. Посланцы Ада, вероятно, не тревожили ее долгое время, посланцы Небес – тем более, две тысячи лет ангелы вообще не вмешивались в то, что люди и нелюди творили на земле. Он мог бы обучить ее, ловушкам для демонов, ключам Соломона, ритуалам, но где гарантия того, что чудовище, - оно не обделено умом, желанием любой ценой выжить и умением приспосабливаться, - в будущем не использует эти знания против него же самого?
- Я справлюсь с любым черноглазым, с тобой или без тебя, - самоуверенность никогда не оставляла небожителя, возможно, именно она однажды окажется его слабым местом, но трудно упрекать в излишней гордыне существо, которому и правда было мало равных по силе в этом мире. - Так что я опасаюсь не того, что демон сможет причинить мне вред, а того, что он покинет тело, сбежит раньше, чем я убью его. К тому же в его логове наверняка имеются защитные символы, ограничивающие мои возможности. Поэтому ты заманишь свого нового покровителя в пентаграмму…
Караэль снова коснулся лба Бредли, но на этот раз не для того, чтобы поджарить ее мозги, ангел посылал нифилиму видение, ключ Соломона, который должен был удержать демона от развоплощения.
- …И мы будем в расчете. В окончательном расчете.

* * *

- Что там? – полковник Халед раздраженно расхаживал по просторному холлу телецентра, ожидая донесений от своих людей. Что-то пошло не так, - демон это чувствовал, - хотя внешне все выглядело именно так, как он планировал. Первосортная бойня. Но…
- Мы потеряли оба бронетранспортера, - отчитался первый прибывший с отчетом офицер. - Один подожгли демонстранты, второй… Он врезался в  какую-то преграду, но нам пока непонятно, в какую. Кроме людей на его пути ничего не было. Сведения о происходящем… противоречивые, - неуверенно вздохнул он. – Когда солдаты попытались оприходовать какого-то старика-копта, их, по свидетельствам очевидцев, «разбросало неведомой силой». Болтают, что старик был слепым, а потом прозрел и даже спас от смерти одного из солдат. Этот момент засняла британская журналистка, неизвестно, каким образом эта чертова Сара Кэрр оказалась на площади, но на BBC уже пустили репортаж об избиении мирной демонстрации коптов. Христиане, они должны быть напуганы, а вместо этого много разговоров о каких-то чудесах.
- Где мой адъютант? – рявкнул Халед.
- Сэр… Не могу знать, сэр.
- Прекрасный образчик службы, да? Мы ничего не знаем, сами не понимаем, как вышло то да это. Всему виною чудеса… Убирайся отсюда, иначе, Аллахом клянусь, я за себя не отвечаю! – заорал на подчиненного полковник.
Бесхребетные политики вскоре займутся поисками козла отпущения. И Халед-Белбел не собирался им становиться. Коротким кивком он подозвал к себе одного из тех, кому доверял больше прочих.
- Капитан центральных сил безопасности, не помню его имени, кажется, Камаль. Избавь меня от него. А потом разыщите прозревшего старика и доставьте его ко мне.

Отредактировано Karael (05.05.20 21:19:24)

+2

17

Холодность ангельских глаз была бы губительным аргументом; его ярость, что тот не постеснялся обрушить на нефилима могла бы заставить кого угодно трепетать перед его силой. Аммут тоже боялась, но сейчас его смятение, его... неприспособленность к земным реалиям была так наивно прекрасна, что заставила блондинку про себя улыбнуться. Он видел перед собой ее - ту, кто была отбросом, ненужной частью мира, и он не знал, кем Аммут была на самом деле и на что она была способна.
- Это не глупо, а правильно. Это война, на войне нужны союзники, не так ли? - заговорила Бредли проверенными клишированными фразами, которые неоднократно говорила своим партнерам.
- Я справлюсь с любым черноглазым, с тобой или без тебя.
- Разумеется, - кивнула женщина, и улыбнулась, немного насмешливо, будто перед ней стоял маленький ребенок, неопытный и совершенно незнающий жизни. Бредли комкала платье руками, сдерживаясь от желания схватить руку мужчины, и вонзить ему в грудь его же клинок, и наблюдать, как его безжизненное тело рухнет ей под ноги. Очаровательная картина гибели ангела пленила ее на несколько секунд, и Бредли не сразу заметила опасного на первый взгляд движения. Женщина едва успела отклонить голову в сторону, как сознание снова обожгло и перед глазами очень четко, в мельчайших подробностях, всплыло изображение. Бредли замерла на месте, еле заметно мотнула головой и плотно зажмурила веки — картинка не исчезала.
- В окончательном? И ты больше не потревожишь меня? Ни ты, ни твои родственники? Я буду спокойно существовать? Мне нужно твоё слово.
Слово ангела не стоило ни гроша для Аммут, и все же она решилась на ... сотрудничество, на котором тот сделал акцент. - Ты можешь мне доверять, Караэль. Особняк в пригороде. Ты не ошибешься, буду ждать тебя там около полуночи. Если я не приду, то меня убили, а ты сможешь порадоваться. - женщина дернула плечом и улыбнулась, закусив губу.
Его ждал сюрприз. Их всех. Самоуверенность тех, кто мнил себя вершинами мира, силой, погубит их. Недооценивание пешек, что по их мнению валялись у них под ногами, приведет к тому, что они споткнутся, упадут и потеряют не только жизнь. Он будет смотреть на нее в недоумении, а она будет ловить каждый его взгляд, каждое подергивание мускулом на лице, когда жизнь покинет его тело.
Бредли появилась в холле телецентра не сразу. Неудобные туфли болтались у нее в руках, а босые, грязные ноги прикрывало длинное платье. Женщина остановилась у колоны, дожидаясь, когда полковник останется один.
- Чудеса? Отнюдь. - начала она ровно. - Это ангел, - она раскрыла сразу все карты, потому не спешила подходить к полковнику близко. - Он притащил меня сюда, хотел убить, но я сбежала. Вот так я оказалась посреди пустыни. - тихий, обиженный и немного подрагивающий голос женщины был призван если не разжалобить того, кто был перед ней, то хотя бы убедить демона, что она не врет. Она ведь и не врала, а кровавая отметина на лице отлично приукрашивала ее историю. - Я не думала, что он окажется здесь.
Бредли всегда забавляла игра в невинность. Ее внешность никаким образом не вкладывала в головы мужчин мысль о том, что она может быть опасна. Красивая женщина, предпочитающая не тяжелый труд, а подушку с бантиком. Все видели в ней куколку ровно до тех пор, пока не натыкались на ее стены, на ее когти, которыми она рвала своих врагов. В основном это были мужчины, ведь, как ни крути, сильный пол, получивший власть в этом мире, редко обращал внимание на что-то кроме себя. Полковник не знал, кто был перед ним. Союзница? Враг? Просто женщина, которая хотела ласки и защиты? Ничего из этого не подошло, никто из них не знал, что пригрел змею у себя на груди.
- Он явится сегодня. Должен. Бравый солдат решил разобраться во всем, решить... проблему. Как глупо с его стороны. Угрожать, совершенно не имея представления о том, кто вы. Он считает вас низшим демоном, и хочет остановить. Я видела ангела впервые, но если они все такие, то их ждет очень быстрое истребление. Их наделили силой, но не мозгами. - женщина остановилась перед полковником и сцепила руки за спиной, уподобившись одному из его солдат, что отчитывались перед ним. - Полковник Халед, этот ангел представляет опасность не только для меня, но и для вас. Его нельзя отпускать. Если он уйдет, то он объявит о вас наверху, и тогда по вашу душу явится целая армия. Этот... ангел... считает, что я ему помогаю. Я должна загнать вас в ловушку для него. Сегодня.
Аммут замолчала и выждала пару секунд, не отрывая глаз от мужчины. - Его можно убить. Очень просто. Он... не знает ничего.
Нефилима не интересовала ни победа ангела, ни триумф демона. В этой расовой склоке она не собиралась принимать участие, хотела, чтобы они просто перебили друг друга, а она, если потребуется, добьет того, кто останется в живых. Женщину интересовала стрела, клинок ангела, душа самосожженца и ее собственная жизнь. Ангел был опасен одним своим существованием, а Халед был противен Аммут до мозга костей просто за то, что был властным мужчиной.
За пределами здания, в узком переулке, который прятали тени, дорога была устелена безжизненными телами тех, кто скрывался от полиции, армии, от телекамер. Все они отдали Аммут свою жизнь, что теперь текла несметным потоком силы в ее жилах. Сейчас женщина была способна на многое, но она просто подчинилась их правилам. - Полковник, вместе с вами мы сможем добиться многого. Просто нужно убрать с дороги препятствие. Ваша власть и моя сила... Это будет потрясающий союз... Как сегодня, - горячая женская рука коснулась колючей щеки и плавным движением переместилась ниже, к шее, груди, она блуждала по его телу изучающе, пока пухлые женские губы дарили мужчине горячие и тяжелые поцелуи.

Стены холла в особняке Халеда пестрили египетской защитой Аммут, написанной людской кровью подручных полковника. Это был бессмысленный набор знаков, которые приобретали смысл только в случае уничтожения одного из них. Пожирательница, наслаждаясь ночной прохладой Египта, снова облачилась в наряд, подаренный ей ангелом. Белый флаг? Вряд ли. Легкая струящаяся ткань пришлась женщине по вкусу больше, чем тесное и колючее платье, родом из-под местных традиций. Возможно, эта театральщина достойна большего внимания, и может быть убитые нефилимом люди, что искалеченными фигурами были разбросаны по полу холла произведут должное впечатление не только на Халеда. Не пытаясь оттереть кровь с рук, лица, Бредли покорно дожидалась ангела, уничтожая часть енохианских символов, чтобы небесный почувствовал полную мощь здесь. И когда, и если, он явится, то полковник Халед будет ждать его за дверью в той самой ловушке, которой обучил ее ангел.

+1

18

Слово было дано, но доверять Аммут ангел не собирался. Он помнил тварь, из тех, от вида которых у людей кровь стынет в жилах, покорным псом улегшуюся у его ног в храме Нейт. Но помнил и до краев переполненные ненавистью взгляды, что бросала на него Бредли. Она, конечно же, предаст его. И демон соберет в «особняке на окраине» всех своих приспешников. А значит, можно будет покончить со всеми разом.
«Хочешь ты того, или нет, но ты будешь мне полезна».
Караэль снова переместился.
На этот раз туда, где, в темноте, - уже успело стемнеть, в октябре сумерки на Каир сползают рано, - схватились двое мужчин. Один из них был человеком, второй нет. И ангел успел вмешаться в схватку до того, как позвонки первого хрустнули, уступив грубой силе второго. Демон, выгорая, осветил узкую улицу ярким адским факелом. Офицер в форме египетских сил безопасности невольно прикрыл лицо ладонью. Он был изрядно потрепан, но не потерял способности удивляться.
- Что… Как… Кто вы такой? – Капитан Камаль присматривался к явившемуся ему на помощь незнакомцу и, внезапно, его осенило. – Вы тот копт, о которого разбилась армейская бронемашина. Но… как такое возможно?
- Попробуйте просто верить, капитан Камаль, - предложил ангел.
- Верить? Но во что?!
- В Бога, разумеется. И в то, что полковник Халед – военный преступник, дестабилизирующий обстановку в стране и заслуживающий за это трибунала.
- Святая правда, но обвинить его будет непросто.
- Я знаю. И поэтому разумнее его убить.
- Вы – коптский террорист? – осторожно уточнил офицер.
- Арестуете меня?
- Не думаю, что смогу, - внезапно улыбнулся Камаль.
- В таком случае поделитесь адресом резиденции полковника Халеда…

В палаточном лагере коптов на вопрос «где старец Мартирус?» ангелу ответили не сразу, так что какое-то недолгое время Караэль все еще тешил себя иллюзией, что и старик, и мальчишка где-то в безопасности, просто заблукали в малознакомом городе и еще не вернулись к соотечественникам.
- Солдаты. Их схватили солдаты, - наконец, нашелся свидетель, вернувший небожителя в неприглядную действительность. Нетрудно было догадаться, о каких солдатах речь. Зачем он впутывает в эту историю людей? Не поверил Аммут? Надеется прикрыться заложниками, как живым щитом? Что ж, скоро все тайное станет явным.

Халед слушал откровения нифилима с идеально отработанным выражением изумления на смуглом лице.
Ангел? Разумеется, это все ставит на свои места.
Но когда Бредли начала рассказывала ему о глупости небесных воинов, Белбел с трудом сдержал в себе желание свернуть красавице нежную шейку.
Когда-то он тоже был ангелом. Очень давно, до того, как последовал за Люцифером. Все, что болело – отболело, все, что пылало – давно обернулось прахом, Преисподняя изменила его до неузнаваемости, этому глупому созданию невдомек, что может сделать ад с теми, кто заточен в его недрах. Но даже сейчас любой из небесных когда-то братьев, а теперь заклятых врагов был демону ближе, чем грязь, которую они называют людьми, или нефилимы: наглядное, а оттого особенно отвратительное напоминание о том, каковы были последствия падения. Для людей плотская любовь – акт сотворения себе подобных, чудо, приравнивающее их к Творцу, те же, кто стали неугодны Отцу, могут порождать лишь чудовищ.
Губы его обжигали умелые женские поцелуи. Халед ничего не имел против подобного развития событий. Будет даже забавно оставить в этом существе свое семя и взглянуть, что из этого выйдет. Если он не решит избавиться от нее раньше, просто для того, чтобы сделать грядущую встречу с ангельским сородичем более занимательной.

В защите вокруг дома демона Караэль ощущал свежие бреши. Мышеловка с аппетитным сыром. Раз уж его любезно пригласили войти, он вошел. Но поначалу не туда, где ждала своего «союзника» Аммут, а на нижний уровень дворца, в застенки. Охрана полегла быстро и не доставила небесному воину особых хлопот.
- Яхья?
- Я сделал все, что мог, - мальчишка громко шмыгнул разбитым носом, на скуле его алела свежая ссадина, одежда, и без того знававшая лучшие дни, была изорвана. – Но я…
- Всего лишь человек? Поверь, дитя, этого более, чем достаточно. Мартирус?
- Я тут.
Голос старца был слаб, жизнь его подходила к концу, продлевать ее – вновь выступать против естественного порядка вещей.
- То, что ждет вас на другой стороне, буде прекрасно, - пообещал ангел.
- А полковник Халед?
- Я позабочусь обо всем.
- Мне жаль, что я ничего не смог сделать. И не смогу больше ничем помочь.
Яхья продолжал скулить, хотя плакать, по мнению Караэля, было не о чем.
- Возможно… Возможно, вы еще можете помочь.
- Я готов. Чего бы это ни стоило.
Небожитель чувствовал себя полностью оправившимся после ранения, связь его с Небесами была нерушима, но и противник, наверняка, подготовился к их встрече. Ангел никогда не практиковал этого ранее, никогда не черпал энергию напрямую из человеческой души, то, что он намерен был сделать, убьет старика. Но разве это не то, чего он хочет? Сразиться с обидчиком своего народа? Да будет так.
Охваченная сиянием рука ангела погрузилась в грудь человека, Мартирус вздрогнул всем телом, и дыхание его оборвалось. Наблюдавший за происходящим мальчишка тихо охнул.
- А теперь прощай, Яхья. И всегда оставайся человеком.
Воздух в подземелье заколебался, ни мальчика, ни мужчины больше там не было.

- Иногда меня пугает твоя помощь, Бредли.
Караэль появился, как всегда, внезапно. Одиночество Аммут скрашивали растерзанные мертвецы, чего доброго, вернувшись домой, она начнет скучать по безнаказанности смутных времен.
- Кровь тебе не к лицу. Кровь не к лицу никому. Уничтожать жизнь просто, создавать жизнь дано немногим. Как пентаграмма, ты была старательной рисовальщицей?

+2

19

- Иногда меня пугает твоя помощь, Бредли.
- Но все же это помощь, - ответила женщина, не отпуская взглядом символы на стене. Она любовалась собственным произведением искусства, с которого тонкими струйками стекала свежая, ароматная кровь. - Ты же помнишь об этом? И не я одна отнимаю жизни, не правда ли? - она чувствовала его Ба очень четко и жалела, что не могла вот так просто отнять его жизненную силу, насытиться тем, что питает его сущность. За свое существование Бредли неоднократно утоляла свое любопытство до тех пор, пока просто не устала, сейчас же перед ней было нечто иное.
Вопрос про пентаграмму Бредли опустила, и повернулась к ангелу. Тот был полон решимости, как и его соперник.
- Знаешь, ангел, у меня ведь отличная память, - стараясь пока что держаться от мужчины подальше, Бредли прошлась вдоль стены, чувствуя, как ее ступни утопают в крови. Легкое шуршание платья о голое тело и практически идеальная тишина вокруг окутывали этот вечер какой-то захватывающей магией, неизбежностью конца, и женщина не знала — чьего именно. Сила ее опьяняла, новые ощущения пленили ее разум, и если раньше она была осторожна, то сейчас, зная, с кем имеет дело, об осторожности речи не было. - Я никогда не видела прежде таких заклинаний, но... благодаря тебе, и разумеется, Нейт... - женщина запнулась и аккуратно подошла к одному из тел. Окунув ладонь в зияющую дыру на мужской груди Бредли окрасила кожу свежей кровью и вернулась к знакам. Она провела пальцами по уже засохшему первому слою крови, оставляя там четыре узких красных полосы, довершая защиту, идентичную защите в храме богини. - Я все думала, что вас связывает... - размышляла женщина, подходя к ангелу. - Рай и ад, добро и зло, каноны этого мира в извечной схватке, как тривиально. Но я помогаю тебе... - съязвила блондинка и подняла руки только для того, чтобы в пренебрежительной манере вытереть кровь со своих рук об одежду ангела. - Я никогда не считала себя бессильной. И наслаждаться подчинением не намерена. Ни тебе, ни ему. Ты такой же, как он, - ядовито и быстро прошипела Аммут ангелу. Способна ли она была тягаться с демоном или ангелом Аммут не знала, но ощущала острую необходимость в той самой победе и мести. Эта ситуация действовала на нее странным образом, как и сила, что она получила от человеческих душ. Мисс Бредли Рэй осталась на другом континенте и Аммут по ней скучала, желала вернуть ее себе, но для этого нужно было покончить со всем здесь. Мужское начало было разрушительным, а женщины не проигрывали войн по одной простой причине. Огромной силы удар обрушивается на ангела болезненным напоминанием о его поступке, и о да, она могла с ним тягаться. Проломившаяся под весом ангела двустворчатая дверь разлетелась в щепки, забирая с собой кровавый шлейф в воздухе, что потянулся вслед за свежим ночным воздухом в соседнюю комнату. Кинув взгляд на неактивную защиту на стенах, Бредли пошла следом, туда, куда "отправила" ангела. В просторном, отлично обставленном и убранном холле тут же воцарил беспорядок, на который со стены смотрел все тот же сын Господа. Женщине, любивший идеальную чистоту и предметы искусства, на какую-то секунду стало жаль разбитых ваз, ручной работы столиков и вымощенного мрамором пола, который вот-вот зальет кровь. Но будущее искусство было куда приятнее.
- Ты считаешь я настолько глупа, чтобы идти у тебя на поводу? - Бредли смерила его насмешливой улыбкой и коротко подмигнула, остановившись у стены. Нефилим наблюдала, как комнату заполняют демоны полковника, окружают незваного гостя. Аммут же ждала виновника торжества и если ангелу женщина не могла причинить вреда, то даже в выгоревшей почве ада ее магия могла пустить свои ростки. - Полковник! - громко проговорила Бредли, не отрываясь от ангела. Аммут чувствовала их сходство, но не могла понять его истоков, но у демона, в отличие от ангела, была уязвимость перед ней. И женщина надеялась, что все пойдет так, как нужно ей, что стрела, которую половник себе присвоил, не окажется в теле ангела, а все же достанется ей. Женщина не встревала, молчала, наблюдая за тем, что вот-вот начнется, она все еще смотрела на ангела, но все ее сознание было направлено на черноглазых, в головах которых начинало закрадываться призрачное сомнение, мелькающие редкие образы опасности, что норовила вынырнуть из-за спины и цапнуть за горло, отобрать жизнь. Шершавые голоса касались слуха подручных Халеда очень осторожно, плавно и ненавязчиво, тонкой ниточкой обволакивая их шеи и заставляя бояться, оглядываться, мешкать, совершенно естественно, ведь перед ними был невероятной силы небесный воин. Аммут хотела растерзать сознание полковника Халеда на куски, внушить ему самые страшные кошмары, на которые было способно ее воображение, но она не стала, и просто покорной слугой стояла в отдалении, в полной готовности помочь ему.

+1

20

На этот раз Аммут не стала даже притворяться, что на его стороне. И... вот они все, окружают его, как он и рассчитывал. Ангел мотнул головой, стряхивая с себя щепки и  крошево бетона, ярость нифилима сбила его с ног, и Караэль не спешил подниматься выше, чем на одно колено.
- Спасибо, Бредли. Ты привела меня к ним, а их  - ко мне.
Хлопок ладонью по мраморному полу, еще один, еще…
Аммут, возможно, помнила, что в их прошлую встречу таким образом небожитель вызывал смерч. Сегодня все было иначе, от каждого удара стены вибрировали, дворец Халеда содрогался до самого основания, до его старинных подвалов, мерно, как удары сердца. Печати, и свежие, намалеванные нифилимом, и старые, запылали, выгорая и рассыпаясь черным пеплом. Чудовищу стоило бы догадаться, что магия крови всегда связана с заклинателем, Аммут нужно было нарисовать свое графитти собственной кровью. А не кровью тех несчастных, что она растерзала.
Черноглазые, поначалу оцепеневшие от продемонстрированного им «сотрясения основ», - да, все верно, бояться его стоило любому и каждому демону в этом дворце, - в итоге решили, что их сила в единстве. И бросились на своего противника все разом. «Полковник», - звало чудовище. Но адский полководец не спешил воссоединяться со своей армией, верно знал, что произойдет. Да и самому ангелу не стоило затягивать этот первый бой. Он полыхнул светом, освобожденной небесной энергией: если кто-то с улицы в этот момент наблюдал за домом Халеда, он был бы впечатлен сиянием, вырвавшимся из окон первого этажа, на миг особняк засветился в полуночной темноте, как упавшая с небес звезда. Окружившие Караэля демоны вспыхнули все разом, как свечи на торте, что приготовил для него нифилим. Стала ли Бредли одной из таких свечей? Еще сегодня днем он ответил бы однозначно «да, она мертва, как и прочие», но к полуночи чудовище, насытившись плотью и душами своих жертв, стало сильнее. Может быть, спаслось. Караэлю было все равно, сияние его бледнело, а в разгромленном дверном проеме проявился  силуэт хозяина особняка.
- Караэль? Она не сказала мне, что за ангел появится.
- Белбел? Никто не сказал мне, что тебе удалось вернуться из Преисподней, - в тон Халеду отозвался небожитель. 
- Да, прошлый раз ты отправил меня туда. На этот раз моя очередь. А потом ты вернешься с Небес и мы встретимся снова. И снова. Мы ведь братья, помнишь? Нельзя откреститься от свого прошлого.
- Этот раз будет последним, Белбел.
- Полно тебе. Мы братья, и мы не прокляты божественным первородством, как Михаил и Люцифер. Нет нужды превращать забаву в убийство, ты ведь не хуже меня знаешь, что такое смерть для таких, как мы. Тебе жаль коптов? После Потопа, что убил всех людей, кроме Ноя и его семейства. Право, это неожиданно… Мы с тобой одной крови, - торжественно заявил демон, сверкая белыми, без зрачков, глазными яблоками, как пародией на ангельское сияние, право на которое он утратил вместе со связью с Небесами. – А остальные… они никто.

Отредактировано Karael (06.05.20 20:38:54)

+1

21

Аммут просто застряла. Можно было вообразить, что богатый дом оказался ее клеткой, что над головой просто держал секиру палач, не давая выбора. Но на самом деле она просто не могла разорвать кольцо, вырваться из замкнутого круга, и словно уроборос кусала себя за хвост, обретала силу, теряла ее, набирала вновь, с каждой секундой отдалялась от ... своего спасения. Своей жизни. Себя. Окуналась сознанием в ту тьму, из которой едва выкарабкалась. Падала туда.
Буквально.
Оживший пол под ее ногами и вибрации, что волнами прокатывались через все тело, оглушали, сбивали с толку, заставляли женщину цепляться руками за воздух и прижиматься к ближайшей стене, чтобы просто не рухнуть на пол. Мечущийся ошпаренными волками взгляд бегал туда-сюда - с ангела на отверстие в стене, за которым виднелась ее защита, по стенам особняка, что стелились вверх над ее головой. Все исчезало. С каждым новым ударом ангела и каждой новой волной разрушительной ангельской магии очертания надписей становились тоньше, выгорали, словно фитильки, пока не погасли вовсе.
Нет. Нет. Нет.
А потом она вместе со звоном вылетевших из окон стекол, упала в ту темноту, которой так страшилась. Бредли словно бросили в кипящее масло, а потом подожгли емкость, и на какую-то слишком короткую секунду она подумала, что та самая тьма останется ее пристанищем навсегда. До тех пор, пока боль не вернулась к ней новой волной, сперла дыхание и заставила от ужаса широко открыть глаза и вдохнуть. Аммут увидела перед собой мраморный пол, холодный и шершавый, к которому она прижималась щекой, женщина ощущала всем телом остужающую ее прохладу и то самое мерзкое чувство, что было хорошо лишь тем, что доказывало — она жива. Мутнеющий взгляд сосредоточился на двух фигурах перед ней. Зал пустовал. В нем практически не было жизни. Лишь они двое.
Братья?
И женщина, что водила дрожащими ладонями по шершавому, запыленному полу, упиралась в поверхность, отдирая свое тело от земли. Не получалось, а кожу щипало. Так сильно, будто под ее тонким слоем копошилась сотня скарабеев, что изголодались и пожирали даже ее плоть. Коротко простонав Аммут подняла руку, чтобы посмотреть, что было источником того самого чувства. Ее глаза округлились, а из сжатых губ сорвался жалобный, истеричный и долгий стон удивления и ужаса. Вся ее кожа была повреждена — маленькие, будто уколы иголками ранки, из них капельками сочилась ее кровь. Красная жидкость проступала через поры и стекала по рукам, ногами, телу, соединялась в ручейки, орошала пол и платье, что багровым полотном прилипло к ее телу. Сила — физическая, жизненная, эмоциональна, казалось, вытекала из тела вместе с кровью через кожу, что выжег изнутри ее собственный огонь.
- Мы с тобой одной крови, остальные… они никто. - донеслось до слуха женщины, когда она все же осмелилась оторваться от собственных рук. То самое "единое", что видела Бредли в этих двоих, сейчас не имело для нее никакого значения. Их разговоры, их цели, их... родство и прошлое были противны нефилиму, она слышала эти истории много раз, каждый коверкал ее по своему, каждый искал там свет и тьму, но она помнила все иначе. Знала, на что были способны демоны. Узнала, на что способен ангел. Слова Халеда застревали в голове у женщины противными напоминаниями голоса ее прошлого хозяина, а все это вызывало злость... ужас повторения ее прошлого, которое, как когда-то заметил ангел - и не ошибся — было ей хуже смерти.
- Убей его, - шепчет Аммут не отрывая глаз от мужчины. Ей едва хватало сил, чтобы хоть немного приподняться, но она и не хотела — ей было достаточно всего одного взгляда в глаза Халеду, чтобы тот... оказался в темноте. Абсолютной. Ни единого проблеска света, ни единого образа, черная бесконечность и звуки. Голоса присутствующих, шаги, запахи. Но не зрение. Аммут не была способна сейчас на яркие картины расправы или же другие ужасы, которые она обычно внушала своим жертвам. Просто темнота, то, чего она до ужаса боялась сама. И нефилим не знала, подействует ли это на демона, хватит ли ее магии надолго, дабы обмануть его сознание настолько, чтобы тот пустил ее глубже в свой разум.

+1

22

Караэль медлил, давая падшему выговориться. Потому что слова его, - внезапно, - находили у небожителя отклик, какого он не испытывал ранее. Проклятие божественного первородства, казавшееся непреложной истинной и для Ада, и для Небес, остановил едва ли не случай: просто вмешательство третьих сил, куда более слабых и уязвимых, чем Дьявол или первый Небесный Генерал. Апокалипсис не случился, человечество – россыпь пешек на шахматной доске, их давняя вражда – просто игра.
Может, именно так и должно быть?
Кому еще им доверять в этой вселенной, если не друг другу?
Людям? Нелюдям? Чудовищу, вроде Аммут?
Протяни Белбел сейчас Караэлю руку, быть может, ангел искренне пожал бы ее в ответ. Но Бредли, до которой никому из старших сыновей Бога не было сейчас дела, сделала свой ход.
Разум Халеда был открыт, - не для видений Аммут, о ней он успел позабыть, как о быстро наскучившей игрушке, - для ангела, для своего небесного брата. Но вместо благодарности за искренность туда хлынула тьма, вязкая и слепящая. Темнота – время чудовищ, у каждого демона их хватает. То, что дремало во тьме, затаилось, выжидая своего часа, разом вырвалось на волю, и Белбел не сумел с ним совладать. Ненависть к тем, кто выиграл ту, давнюю войну на Небесах, выпестованная за тысячелетия прозябания в Преисподней, ярость, обида на то, что Отец позволил Люциферу так изуродовать своих последователей, и никто их тех, что оставался наверху, не явил к падшим сострадания, того самого милосердия, на которое всегда так уповают верующие. Жалкие глупцы, милосердия не существует, миром правят разрушительные силы, горе тому, кто окажется у них на пути.

Что-то в облике демона изменилось, поглотившая его рассудок тьма коснулась и ангела, обожгла, как раскаленное тавро, отпрянула, потому что Небесный воин был вдвойне переполнен светом. И там, где он сам еще колебался, чистой белизной сияла душа святого: ему было дело до людей, ему было, за что сражаться.
«Убей его!» - кричала тьма.
«Убей его!» - требовало данное коптам обещание.
Две силы, два древних существа, более не противились своей природе, став частью бесконечного сражения и неизбежного равновесия. Они были сильны, они хорошо знали слабости друг друга. Они оба были чудовищами, куда большими, чем нифилим, которого постоянно в этом упрекали. Воздух в разгромленном зале искрил и рвался пятнами горчащей гари, он пах одновременно серой, ладаном и нечеловеческой кровью. Не будь эти двое заточены в сосуды из человеческих тел, Каир превратился бы в руины. Пока же доставалось в основном опустевшему, – уже, - дворцу. Перепуганные жители квартала высыпали на улицу, тыча пальцами в зарево над домом полковника Халеда. Армейская полиция, - капитану Камалю все же удалось инициировать операцию по задержанию «преступника», приказавшего стрелять в демонстрантов, - увязла в толпе и никак не могла пробиться к цели. А когда земля под ногами ощутимо дрогнула, и стены дома начали оседать, полицейским и вовсе расхотелось спешить.
Это произошло в тот миг, когда ангельский клинок вонзился, наконец, в грудь поверженного демона и, пробив ее насквозь, - еще на пол-ладони в мраморный пол, разбежавшийся лучами глубоких черных трещин от вколотого в него, как бывает вколота бабочка в коллекцию диковин, тела. Свет истекал из сосуда Белбла, свет оставлял ангела: сражавшаяся с ним рядом душа Мартируса отправилась на небеса.
Победитель тяжело дышал. Он был весь в крови, своей, поверженного врага-брата, жертв Бредли. И все, что сейчас чувствовал ангел – усталость и опустошение.

Отредактировано Karael (07.05.20 00:34:17)

+2

23

- Вставай!
Бредли мешкала и озиралась по сторонам, осторожно вслушиваясь в голоса за пределами особняка, которые, наконец стали слышны, едва все стихло. Женская рука уверенно трясет ангела за плечо, нет, она даже не пытается его поднять... просто чтобы... вернуть его в реальность. А она нагоняла очень быстро, и если ангелу будет достаточно просто исчезнуть, то Бредли такими способностями похвастаться не могла. - Вставай же, - женщина присаживается рядом, - здесь скоро будет очень много посторонних. То, что вы тут устроили, сойдет за теракт, за расправу, методам полковника есть кому противиться. Нам нужно исчезнуть! - попыталась достучаться до ангела Аммут, и еще сильнее сжала его плечо. Может быть боль вернет его внимание к ней. - Ты не можешь бросить меня здесь! - уверенно заявила она и умоляюще изогнула брови. - Давай же, оставь это, у тебя не было выбора. - зло говорила она, все же опасаясь, что неутихшая ярость ангела потянет его довершить то, что он не сделал на площади.
Бредли прекрасно понимала ситуацию, результат которой сейчас лежал у ее ног, она понимала ощущения ангела, и искренне удивилась тому, что на его до этого безукоризненно белом листе эмоций все же появились несколько черных строк. У нефилимской твари, которую все пытались уничтожить, тоже была семья, были друзья и близкие, по своему прекрасны, но и ужасны настолько, что их уничтожили. Женщина сейчас без колебания бы отняла жизнь любого из ее семьи только бы сберечь свою жизнь, но это не значило, что она не чувствовала скорби. Аммут была чудовищем, но ничего из того, что было дано человеку, не было ей чуждо, она могла испытывать боль, страх, могла быть преданной и даже по своему любить. Только вот она не показывала этого никому, даже себе, и уже, казалось, забыла, что может что-то испытывать. Из-за ангела она вспомнила все это и ненавидела мужчину за это, в ней сейчас говорили боль и страх, те чувства, которые она испытала будто впервые. И нефилим была готова убить его за это.
Она прижимала к груди свалившийся со стены коптский крест, хилый гвоздь от которого удержался от всех издевательств над стенами демонской обители и свалился под ноги женщине под самый конец. Плутания в темнице Осириса сквозь тьму и извращенное небытие научили нефилима чувствовать, выявлять те остатки Ба, которые отправляли ей на подпитку боги. Те остатки душ, за счет которых жизнь в нефилиме поддерживали на грани постоянного голода, она научилась чувствовать досконально, как и ту вереницу энергии, что вела ее к кресту. Она доподлинно не знала, что оказалось у нее в руке, и посему решила сохранить.
Разгромленный особняк, тела по всему периметру с совершенно зверскими следами расправы, свойственны больше разъяренному и голодному зверю, нежели недовольным крестьянам, будут пестрить на первых полосах газет и на всех экранах — женщина не сомневалась. Ее лицо не должно было стать частью этих историй желтой прессы, каналов, что аукнулось бы ей не только здесь. А мысль выбраться из особняка она оставила только потому, что ее внешний вид привлечет внимание больше, чем многое здесь. - Я помогла тебе! - сказала блондинка, сомневаясь, что ангел ей поверит. Но она действительно помогла, только потому что доверяла ему больше, чем полковнику Халеду. Аммут не была наивной, и в пору было притворяться такой перед тем, кто поверил, что это так. Полковник не оставил бы ее в живых, сейчас у нее был шанс, мизерный, но все же этого хватало.
В отдаленных частях дворца послышались мужские крики, приказ оцепить периметр, зайти со всех сторон и не давать никому выйти. Аммут упустила свой шанс на побег и сейчас только оглядывалась по сторонам, прислушиваясь к нарастающему топоту армейских сапог, что отлунивали от пустых стен дома.
- Унеси меня отсюда, - или я сверну шеи всем, кто войдет в это здание, - дополнило сознание Аммут ее слова. Если ангел оставит ее здесь на суд людей, охотников, что потянутся разбираться в происходящем, то она сделает именно то, что хотела. Чего жаждал Халед — она сотрет с лица земли весь это жалкий город.
- Заходим! - уверенный голос за стеной прозвучал коротким и близким приказом, заставив Бредли повернуть голову к дыре в стене, за которой мельтешили ночные тени подкрадывающихся к эпицентру теракта солдат.

+2

24

Караэль наконец поднял на Бредли рассеянный взгляд.
Она что же, издевается сейчас над ним?
Помогла? Это когда именно?
Когда запугала толпу до грани помешательства? Когда думала, что настолько сильна, чтобы сразиться с ним? Когда швырнула его демонам и призывала их вождя? Или когда накрыла разум Белбела тьмой?..
Ладонь ангела угрожающе сжалась на рукояти клинка. Но потом он рассмотрел, - по настоящему рассмотрел, - растрепанную, перемазанную кровью женщину, простоволосую, бледную, зачем-то прижимающую к груди старый коптский крест.
Он постоянно напоминал Аммут, что она чудовище, и в итоге именно он вынудил ее стать сейчас чудовищем. В Америке самой страшной ее провинностью был один неудачно пожранный проповедник. Все остальное, то, что произошло в Египте, не только ее, но в равной степени и его вина.
- Я унесу тебя отсюда, - устало согласился он. – Без всяких «или».
Угроза ее была последним и самым очевидным проявлением отчаяния, небожитель чувствовал, что нифилим растратил большую часть своих сил на спасение себя от выжигания. Они оба… устали. И все ради того, чтобы люди и дальше могли убивать друг друга. Сами, без вмешательства высших сил.

- Никого! - выкрикнул первый из достигших эпицентра разрушений полицейский. По-кошачьи пригибаясь и водя по сторонам стволом автомата, он добрался до тела Белбела.
- Полковник Халед мертв, - отрапортовал по рации, - Мы опоздали, капитан Камаль.
«Нет, мы как раз вовремя, - уточнил про себя офицер, возглавляющий операцию по задержанию. – Божий суд оперативнее всех земных трибуналов. Может, и про гурий в раю все правда

В кабинете Бредли, определенно, успел побывать кто-то из ее подчиненных, собрать разбросанные бумаги, а, быть может, и в полицию заявить об исчезновении своего босса. Караэль все еще не знал, насколько люди, что работают на нифилима, осведомлены о том, с кем и с чем имеют дело. Но это знание или незнание, пожалуй, уже не имело значения. Их с чудовищем вынужденное сотрудничество подходило к концу.
- Что ж, я дал тебе свое слово, Бредли, - резюмировал небожитель. – И сдержу его. Если кто-то из моих братьев когда-нибудь потревожит тебя, запомни, что ангела призывают искренней молитвой. Крест у тебя уже есть, так что ты на верном пути.
Он брезгливо вытер окровавленную руку о галабею, на которой после всех событий двух последних дней почти не осталось белизны. И достал из складок своей просторной рубахи стрелу Нейт, ту самую, последнюю.
- Я не видел смысла бросать ее в развалинах, некоторые знания людям пока еще вредны. Но ты… Можешь оставить этот египетский сувенир себе. Раз уж ты была готова умереть за него.
Ангел, зная, с кем имеет дело, очистил стрелу от следов своей крови, для магии, способной навредить ему, она была теперь бесполезна. А наконечник из небесного металла… Что ж, он оставался своего рода последней издевкой над Бредли: чтобы свести с ним счеты, как она того хочет или обязательно захочет в будущем, одного лишь оружия мало.

+2

25

В нос резко ударил резких затхлый запах непроветриваемого несколько дней помещения, там витало всего несколько знакомых ноток парфюма Бредли — миндаля и жасмина. Сейчас она пахла только кровью и пылью, но оглянулась и поняла — она дома. Отпрянув от ангела, Бредли коснулась рукой стеклянной поверхности стола, осмотрела непривычный для нее беспорядок, ее взгляд жадно впивался в каждую мелочь в помещении так, будто она сомневалась, что вернулась в Лос-Анджелес. Нефилим считала, что ангел не поступит так… как поступил, и поэтому снова посмотрела на мужчину. Впервые за все время она смотрела на него долго, прищурившись, без злости и колкости, непонимающе следила за движениями, но напряжение ее все еще не отпускало. Перед ее глазами все еще были образы подкрадывающихся солдат и бессмертной показалось, что она встретилась с одним из них взглядом - настолько четко его лицо отпечаталось в ее памяти. Но она была дома, ощущала босыми ногами теплый деревянный пол своей обители. Смятые, неаккуратно собранные бумаги грудой лежали на столе, рядом с этим виднелась засохшая окружность разлитого кофе из-под поставленной на стол чашки. Брели не любила, когда кто-то лез в ее жизнь, а тем более — оставлял следы.
- Спасибо, - все что она смогла выдавить из себя в ответ. Аммут переполняла вяжущая гордость и невозможность признать действительность, должно отблагодарить, потому что он едва ее не убил. Женщина прятала за спиной крест, опасаясь, что это привлечет ненужное внимание небожителя, но тот, казалось, его даже не заметил, или просто не придал значения такому несвойственному ей поведению. Вера? Увольте. Теперь Аммут верила только в сметающую все на своем пути небесную мощь того, кто пришел по ее жизнь пару дней и тех, кто придет по нее в будущем. Он дал слово, но можно ли ему верить? Один раз — да, второй раз Аммут не посмеет, только потому что все-таки не глупа и не забыла яда в голосе и словах о том, что она худший ангельский грех. Вряд ли что-то изменилось сейчас и точно не изменится в будущем. Ровный голос ангела и его снисходительность не значили ничего иного, как насмешку, а Аммут не любила, когда ее считали слабой. Стрела в ее руке блестела чистотой, и выглядела в глазах блондинки уже скорее не как трофей, а как напоминание о том, что произошло и к чему нужно быть готовой.
В лицо ударил поток воздуха и моргнув, Бредли обнаружила, что осталась в кабинете совершенно одна. Она выудила из-за спины крест и долго всматривалась в него, выискивала трещинки и потертости, стирала пальцами засохшие и припыленные капли крови, а когда картинка ей наскучила, она просто швырнула крест на стол вместе со стрелой и подошла к телефону.
Клавиша быстрого набора, трубка у уха и знакомый, удивленный голос Хендерсона на том конце провода.
- Все в порядке. Нет, не нужно. Одежду чистую и машину к ресторану. И еще, - Бредли запнулась, потупившись на стол, обдумывая довольно скоропостижное, но очень важное решение, - мистер Хендерсон, соберите мне всю информацию об ангелах. Защита, силы, слабости, особенно слабости, подключите свои связи, охотников. Кто-то должен был с ними встречаться. - мужчина не задавал вопросов, просто говорил короткое “есть, мэм”. - Нужно возобновить те раскопки в Альбусире, и сделать им денежный перевод. Свяжитесь с профессором Хабиби, пусть ускоряется. - получив последнее согласие от помощника Аммут положила трубку и выдохнула. Она редко повторяла свои ошибки, и сохранять нейтралитет по отношению к миру, жить "незаметно", как ей завещали, нефилим больше не собиралась.

+2


Вы здесь » |Самая Сверхъестественная Ролевая Игра| » Countries & cities » 11.10.2011, Ammut, Karael, Cairo, EG


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно