ELIZABETH
Она по-прежнему верила, что что-то хорошее ещё осталось в этом мире и в этих людях. Наверное, это была как раз одна из тех вещей, которые не позволили этому миру упасть в чёрную пропасть тогда, несколько лет назад, когда сам Дьявол хотел обратить его в выжженную пустыню. Месть. Снова… месть. Элизабет тряхнула головой, отгоняя прочь тягостные мысли. Одиночество, из которого состояла практически вся её жизнь, невольно заставляло её думать о таких вещах – но ведь сейчас она в кои-то веки была не одна. Более того, была с кем-то, кто был настроен к ней… дружески, наверное – хотя она и не решилась бы сказать это вслух.©
KARAEL
Страсть к познанию, пересиливающая инстинкт самосохранения, - может быть именно в этом сила человечества? Жестокие, корыстные, ограниченные в восприятии, они не готовы были смириться с тем, что имеют. Всегда желали большего, и часто добивались невозможного. Вот и сейчас, чтобы разобраться, как работает заклятье Города, предстояло постичь природу времени и пространства, и не факт, что повторить подобное заклинание вообще под силу человеку, но человек верит, что может разобраться во всем, а если не получится, то «просто обстоятельства так сложились, попробую в следующий раз». И ведь попробует.©
ASMODEUS
Больше людей я ненавижу только своих братьев, что остались верными псами. От одного их заносчивого вида и речей о «великом плане» блевать тянет. Мы все для него просто игрушки. Как жаль, что лишь трети из нас хватило мозгов это понять. Возможно боль — это плата за свободу, но свободной я себя не ощущаю. Наоборот. Вся моя сущность облачена в раскаленные кандалы, которые не позволяют забыть о том, что мы сделали и за что были сброшены с Небес. Будет просто прекрасно, если найдется способ показать моим «благочестивым» братьям всю тщетность бытия. Сбросить с Небес, оторвать крылья, макнуть лицом в дерьмо человеческого мира и спросить: где сейчас ваш Отец?!©

|Самая Сверхъестественная Ролевая Игра|

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » |Самая Сверхъестественная Ролевая Игра| » Countries & cities » 10.10.2011, Cassidy Shikahr & Elizabeth Nightingale, Inunaki, JP


10.10.2011, Cassidy Shikahr & Elizabeth Nightingale, Inunaki, JP

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

1.Дата, участники отыгрыша, место.
10.10.2011, Cassidy Shikahr & Elizabeth Nightingale, Inunaki, JP
2.Место и время отыгрыша.
деревня Инунаки и окрестности, с полудня 10 октября
3.Участники.
Cassidy Shikahr, Elizabeth Nightingale
4.Суть отыгрыша.
Говорят, есть где-то в префектуре Фукуока затерянная в лесах деревушка - Инунаки. Говорят, что у входа в неё есть знак, сообщающий путникам, что здесь не действуют законы Японии. Здесь не ловит мобильная связь, и не работают электроприборы. Здесь много разрушенных домов и мало жителей. Здесь змеи, каннибалы и проклятые могилы. Немногим удалось найти эту деревню, и лишь единицы смогли из неё вернуться.
Так... говорят.

+1

2

____Машинальным движением Кэссиди поправила правый наушник. Несмотря на популярность и условную универсальность последних, правый всегда не полностью подходил: либо давил и постепенно отваливался, либо выпадал сразу же, оказываясь малым. Порой, особенно в спешных пеших путешествиях через шумные и усеянные человеками локации, подобная неприятность затрудняла процесс отделения от окружения и погружения в музыку, но в целом медиум давно привыкла. Так или иначе, появление небольших наушников-капель, даже при их относительной непрактичности и отсутствии адекватной фиксации, выгодно играло против громоздких предшественников, что теперь стали версией исключительно домашней.
____Насыпь из полированных округлых камней разного размера и приблизительно одной формы не оказалась удобной поверхностью для сидения. Шикар выпрямила ноги и помотала ими поочерёдно из стороны в сторону, безо всякого любопытства анализируя ощущения от того, как икры перекатываются по крупной гальке. Обманчиво казалось, что здесь даже воздух был какой-то особенный.
____Кэссиди Шикар была в Фукуоке. Где-то двадцатью минутами ранее ирландка свернула с широкой прогулочной дороги парка Ниши на более узкую тропинку, приведшую к аккуратной надписи «もみじ谷» на бледной вывеске у самой земли. Японский ведьма знала постольку поскольку: и если базовыми инструментами разговорника она ещё кое-как могла оперировать на уровне малолетнего дитяти, а также воспринимать примитивные предложения на слух, то с письменностью всё было намного хуже. Быстро выудив телефон и щёлкнув на определение месторасположения, Кэс до приятного быстро обнаружила себя вместе с искомыми символами на карте, после чего прихватила и закинула предложенное в переводчик. Пришлось совершить несколько стандартных танцев с бубном, чтобы услышать:
____«Момидзи-тани», — говорил механический голос с азиатским акцентом.
____«Кленовая долина», — немо вторила другая сторона.

____Мадам с долей искусственной расслабленности восседала на каменистой насыпи[1] невдалеке от аккуратного деревянного мостка. Само естество словно бы отказывалось принимать на веру то, что видели глаза, требуя наличия здесь хотя бы самого тонкого ручейка, которого не было. В наушниках на повторе играла инструментальная «Callista»[2], специфичность и некоторое однообразие которой позволяли зациклить трэк практически бесшовно.
____Кэссиди закрыла глаза, погружаясь в негромкую мелодию и глубоко неспешно вдыхая.

┉┅┅┉

Одиннадцатью днями ранее.
____От тонкого, чуть свистящего, пронзительного звука, даже приблизительную природу которого не удавалось определить на слух быстро, Кэссиди невольно дёрнулась, несвоевременно выпадая из некрепкого сна. Индикатор электронных часов прорезал мягкую темноту неоново-лазуревыми «02:28». Несмотря на закрытые ставни, воздух в комнате был свободно свежим, слегка неестественный, но привычный. Чернильная ткань занавесок слабо подрагивала, игнорируя всю абсурдность присутствия сквозняка через абсолютно точно функционирующее запечатанное пластиковое окно. Чернильная ткань занавесок, что всегда были бледно-серо-синими, с выцветшей золотистой окантовкой. Чернильная ткань занавесок, что никогда таковыми не были. Шикар устало выдохнула и приподнялась, усаживаясь и медленно обводя глазами комнату. Выспаться не удастся даже с учётом того, что её, впрочем, ещё не разбудили.
квадрат окна дробится в круг, чуть-чуть — и вдруг,
слышишь, хранитель хоровода рук шепчет слова.
я повторяю за ним...[3]

____От угла рамы отделяется бледная полоса, постепенно разрастаясь и обретая отдалённо человеческие очертания. В этом сне нет ничего агрессивного, нет острого привкуса, нет кислинки на кончике языка, нет даже самого слабого давления в районе солнечного сплетения, не холодеют подушечки пальцев, не щиплет уголки глаз. Здесь тихо. Тихо так же, как было около полуночи, когда Кэссиди отключилась. Здесь спокойно. Чуть более, чем было на душе ведьмы, когда она ещё бодрствовала. Здесь светло. Светлее, чем во многие самые солнечные дни. Здесь светло через ясность, а не солнце, что чаще всего лишь ослепляет. Затрудняет. Искажает. Шикар аккуратно тянется к силуэту, не сдвигаясь с места. Наверное, позже женщина повертит привычно, поморщит нос, что снова из-за всякой ерунды лезут в её сон, но сейчас тянется символически, приветствует. Кроме агрессии или давления, невозможно также почувствовать и определённого посыла, идеи, цели и самоцели визита. На полке в диагональ от ведьмы, на дальней стене, стоит тёмно-коричневая фигурка с крохотной конической аромой на самой вершине. Периферическое зрение замечает, как мерцает световое пятно около дисплея часов, оповещая об изменении какой-то из цифр, а от истлевшего почти наполовину конуса тянется непрозрачная струйка совершенно белого дыма. Силуэт бледнеет, а спокойная тишина не наполняется ответами, причинами, остаётся пустой и бессмысленной. Шикар цепляется за занавески взглядом, останавливая их ветхое дрожание, потому что не нужны здесь визиты без имени, потому что там, где не соблюдается формальность, не требуется отдавать и свою. Ведьма смахивает, качая головой, прощается. Силуэт несколько мгновений белеет возле окна, после чего возвращается; секунда-другая — и вновь сольётся с бледными прямыми углами оконной рамы и рассеется, но задерживается, оборачивается кругом, говорить не не хочет, но не может. Теряя всякие внятные очертаний, дымка бросается неплотным фронтом на штору, смешивая резко светло-чёрное с тёмно-белым, и лопается. В ушах ведьмы хлопок остаётся тем самым звенящим отголоском, который и разбудил ранее, а перед глазами светлеет в нагом, неприкрытом теперь ничем окне насыщенно-зелёная пушистая крона дерева. Дерева, которого никогда за ним не росло.

____«02:28», — повторяют часы, словно не менялись только что, когда ирландка поднимается, приближается. Ёжится. Тонкая тропинка убегает в непроглядный лес. Ведьма смаргивает, закрывает глаза на секунду и открывает лишь для того, чтобы обнаружить, как стоит истуканом, с альтернативностью восприятия почётного кота уткнувшись носом в лёгкие занавески.
____«02:28», — настаивают часы, не желая сдаваться.

┉┅┅┉

____Так продолжалось четыре ночи. Шикар шла той тропинкой только раз, на последнюю, но остановилась. Она видела изъеденный ржавчиной металлический щит, скрывающий своё искорёженное тело в сухой, бесцветной, жилистой траве. Чернели на нём надписи незнакомые, иероглифы были практически нечитаемыми даже знай Шикар этот язык, но взгляд как сам не отводился, как лёгкий лоскут хлопка запутался в сухих кустах крыжовника, болезненно, заставлял он остановиться и смотреть, смотреть, смотреть. Смотреть до тех пор, пока символы не потеряли всякий смысл, утратили статичность, форму, поплыли. До тех пор, пока перед глазами не сложились они в то, что отозвалось пониманием.
____И ни слова больше не звучало, только словно мольба немая. Шикар чувствовала что-то невнятно знакомое в этом, но слишком зыбкое ощущение рассыпалось вместе с отходящим сном. И всё прекратилось.

┉┅┅┉

____И вот ведьма сидела на той крупной гальке, закрыв глаза и слушая зацикленную мелодию.
____А? — невольно вздрогнула и повернулась, утыкаясь взглядом в застенчиво всматривающееся вниз округлое лицо, омрачённое обеспокоенностью и стеснением.
____Сувэтэ джиньчо-о-о-о, — машинально копируя интонации голосового переводчика, болтовню которого она штудировала недавно с целью воскрешения в памяти нескольких стандартных реплик, протянула Кэссиди, зная, что даже при всех возможных ошибках и оговорках неловких ситуаций будет действительно мало, — аригато[4], — кивнула вместе с половиной собственного туловища Шикар и поулыбалась на реплику, из которой она поняла исключительно слово извинения.
____Невдалеке от места настоящей дислокации находилась небольшая беседка, в которой Кэс где-то минутами десятью ранее удалось побеседовать с немолодой парой, используя минимальный и самый примитивный лексический инструментарий и отдавая дань уважения формальностям, ограничивающим привычно активное использования столь красноречивой всегда и всюду жестикуляции. Интерактивные карты сообщали приблизительное расположение искомой деревни, что, собственно, и послужило причиной для выбора Фукуоки как точки прибытия, разумеется. Шикар была вооружена обыкновенной туристической картой местности, что затрагивала в одном своём варианте и близлежащие территории, и на которой самостоятельно был бесталанно нарисован приблизительный маршрут. Ирландка уже почала и кончила добрых десятка три разговоров, которые спешно закруглялись, стоило ей лишь озвучить название места, путь в который женщина искала. Инунаки. Это вызывало совершенно разные эмоции: несколько молодых ребят, кажется, даже отшутились, отмахнулись, приняв вопросы ирландки, очевидно, за какой-то типичный западноевропейский стёб, кто-то улыбался и извинялся, что не понимает или не знает, — кажется, кто-то врал, а ответы других, возможно, не поняла и сама ведьма, — многие попросту тараторили что-то учтиво-извинительное и, колеблясь телом при каждом слове, спешили поскорее вернуться к своим делам. В целом, расспросы были бесплодными. С тем же успехом Шикар могла поехать наугад по приблизительным ориентировкам в интернете. Пускай путь лежал вовсе не в непроглядные джунгли, но если не проводника, то хотя бы какие-нибудь комментарии, указания, направляющие от непосредственных местных получить всё-таки хотелось. Как какой-то гарант, наверное, что это место вообще сейчас всё ещё существует.

____Но всё было без толку.
____Больше о самочувствии Шикар, неинтеллигентно сидящей на камнях невдалеке от мостка, никто не справлялся. Веки вновь опустились, позволяя ещё на несколько секунд раствориться в атмосферной электронной композиции. И вскоре нужно будет решать: продолжать игру в плохого журтуриста либо ехать действительно наугад. Ещё перед прибытием Кэссиди зашарилась на рэнтакаре[5], отыскав себе бюджетный вариант авто в аренду и выбрав, разумеется, Фукуоку как точку подхвата и возврата одновременно. Благо, ещё со времён студенческих и ранних постколледжевых экспедиций Шикар знала, что она едва ли в скором времени прирастёт к какому бы то ни было месту, отчего международное водительское удостоверение у неё, разумеется, было, что и разрешало множество вопросов о вождении где попало, в данном случае, и в Японии.
____Фукуока не особенно нравилась ведьме сейчас, как не по духу приходилась и вся операция. Это далеко не первое ответное действие Кэссиди, спровоцированное потусторонней природой, но здесь не клеилось абсолютно всё абсолютно ко всему. Она так и не смогла выудить ни крупицы информации о том, как это всё вообще её касается по-настоящему. Чем связывается. Не давало покоя и то неявной ощущения чего-то... чего-то, что ли, понятного. Непонятное понятное, прекрасно.
____Удивительное рядом, но оно запрещено[6].
____Словно бы для усиления неясного напряжения сегодняшнее утро несколько раз сталкивало ведьму с энергиями исключительной демонической природы. Дважды невдалеке от станции, — и аэропорта по территориальному совместительству, — Фукуокакуко, раз на Хаката, оживлённой торговым комплексом, и раз, когда Шикар следовала по дуге улицы Шазаесан, покидая один из самых демократических отелей центрально-береговой части Фукуоки, Резиденталь[7], где имела законные три ночи. Оставаться здесь по-настоящему на три ночи, конечно, ирландка не планировала. И либо этот шумный прибрежный город был трепетно любим адскими гастролёрами, либо где-то за углом истории скрывалась величайшая разводка. Вопреки разумным предположениям, Кэссиди к паранойе была не склонна, оттого принимала версию с тем, что Япония любима не только живыми людьми, но и всякими разными мёртвыми, включая постпродукт. Как бы там ни было, ведьма не встречала никого, даже не чувствовала достаточно близко, лишь хвостики, следы то ли от совсем уж недавнего присутствия, как мимолётный шлейф парфюма, то ли отголоски издалека.
____В наушниках скрипнуло. Ещё пару минут, ещё несколько глубоких вдохов, и тогда Кэссиди поднимется на ноги и вернётся к бессмысленному опросу переменчиво улыбчивых лиц, лишь чтобы забросить позднее эту затею и, скорее всего, действительно отправляться наугад. Но эти минуты пока не прошли.

тык

в данном случае вся информация здесь не слишком полезна и опциональна.
[1] — разноязыковые вариации названия парка и так приведены, поэтому делюсь лишь непосредственно ссылкой для посмотреть:
ссылка ни в каком виде не хотела вставляться, поэтому приходится так
google.de/maps/place/もみじ谷/@33.5973276,130.3753918,164m/data=!3m1!1e3!4m5!3m4!1s0x35419230ab9c4a4d:0xc9443ed021e3182d!8m2!3d33.5972869!4d130.375362?hl=en
[2] — шикарная инструменталка Saki Kaska — Callista, OST из клуба Afterlife Mass Effect 2;
[3] — неожиданно группа Алиса, композиция «Театр теней», да будет внезапный не тематический приступ ностальгии и слёз от труЪ;
[4] — すべて順調 (subete junchō) — всё хорошо; ありがとう (arigatō) — спасибо (маленький ниппонский);
[5] — здесь арендовать колёса, если что: http://www.nrgroup-global.com/en/
[6] — сноска исключительно для совести, потому что фраза совершенно точно есть у Высоцкого, отчего всем без исключения требуется резко переслушивать «Дорогую передачу», даже если это никоим образом не связано с настоящей игрой, положением звёзд или количеством выпитого накануне чая;
[7] — потому что действительно демократический вариант:
https://www.trs-fukuoka.co.jp/english/
https://www.google.de/maps/place/The+Re … 6143?hl=en
нет, это всё пустая информация, но я не могу перестать всем этим делиться, пускай и в ограниченной форме. патамушта.

02:28 — это не только время, но и стих, однако об этом очень потом когда-нибудь.

llap \\//,

Отредактировано Cassidy Shikahr (22.01.20 01:14:21)

+4

3

[indent] «А вот и обитель зла», – совершенно безотчётно подумала Лиз, на мгновение подняв глаза от экрана телефона и взглянув на приземистое красное здание с плоской крышей, бывшее, согласно картам всезнайки-Google, местной начальной школой. Период страстного увлечения японскими ужастиками и несколько поверхностного знакомства с японским же фольклором был достаточно кратким относительно долгой жизни Элизабет, но всё же оставил после себя заметный след. Так, до памятной июльской встречи с Кутисакэ-онна, она время от времени начинала задумываться о том, чтобы взглянуть на вот это вот всё своими глазами – потому что раньше не видела, а когда живёшь долго, хочется нового. В её случае, правда, это «новое» предпочтительно должно было быть ещё и безопасным – и, поскольку насчёт этого Лиз уверена не была, возможный визит в Страну Восходящего Солнца неизменно откладывался на мечтательное «потом». В итоге, впрочем, Япония пришла к ней сама в лице Женщины с разрезанным ртом, и весь энтузиазм Элизабет растаял в жарком летнем воздухе Ньюарка. И даже хуже, потому что дошло ведь и до того, что ей стало мниться, будто бы и другие славные представители нечистого японского пантеона могут запросто заявиться к ней в Висконсин. И что бы она стала делать, если бы к ней прицепилась Девушка из щели? Оклеила весь дом красной изолентой и надеялась, что японские же фильмы не врут?
[indent] Впрочем, фильмы-то как раз заканчивались одинаково – если не все, то почти. Можно сказать, в этом было что-то от Лавкрафта: человек сталкивается с непостижимым и неодолимым злом и: а) умирает в страшных муках; б) сходит с ума. То, что в день встречи с Кутисакэ-онна ей встретилась ещё и охотница с катаной, наверное, стоило возвести в ранг той случайности, что только подтверждает правило. Положа руку на сердце, Лиз до сих пор не могла поверить, что та тварь мертва – потому что разве можно кого-то из этих, японских, убить? Ну, в смысле, насовсем. За отмщением к ней, правда, пока никто не приходил, и это, в известной степени, приносило некоторое облегчение, но…
[indent] Но мысль о визите в Японию в рыжеволосой головке Элизабет стала прочно синонимичной слову «нарываться».
[indent] Лиз аккуратно отступила обратно на дорожку, на всякий случай не поворачиваясь к школе спиной: из всего, что она слышала, видела и читала, можно было сделать вывод, что японская школа – место куда более страшное, чем даже какая-нибудь заброшенная психбольница. Что, это просто выдумки из фильмов и слухи из интернета? Ага, как же. Примерно как про Женщину с разрезанным ртом. Показывать это Элизабет, конечно же, никому бы не стала, а только на правом плече у неё до сих пор был заметен тонкий белый шрам, оставленный этой самой «выдумкой».
[indent] В Аду бы очень смеялись, если бы узнали, что ей, красноглазой демонице со стажем в три с половиной века, очень не по себе в самой обычной человеческой стране, отличающейся от её привычной среды обитания только тем, что местные человеки выглядели иначе и говорили на языке, из которого она понимала только полтора десятка расхожих фраз. Ещё громче смеялись бы, узнав, что она ищет – ах, какое невиданное извращение! – свою родственницу. Очень-очень дальнюю, но зато не для того, чтобы убить, а чтобы вернуть домой. Отсмеявшись, её, конечно, определили бы на исправительные работы в пекле на ближайшую вечность – потому что нельзя так позорить дело преисподней, – но уже какое-то время её это совершенно не волновало. То есть, она, конечно, по-прежнему не хотела, чтобы кто-то узнал, что и почему она делает, но вот сам факт того, что она делает именно это…
[indent] Что ж, наверное, у неё правда получилось… получалось принять себя.
[indent] Элис Блэкмор жила вместе с родителями в Мэдисоне, совсем недалеко от крошечного городка Уинд Пойнт, где уже довольно долго обреталась сама Лиз. Мать Элис была очень дальней её роднёй: она об этом знала, но не искала встречи с ними до тех пор, пока не увидела случайно в магазине выпуск новостей, где говорилось, что американская школьница пропала во время поездки в Японию, организованной для её класса. Сочетания слов «Япония» и «пропала» оказалось вполне достаточно для того, чтобы Лиз, не раздумывая, сорвалась с места и явилась в Мэдисон, прямо к родителям Элис. Такое уже случалось несколько раз, и обычно она представлялась журналистом или кем-то ещё – но в этот раз честно рассказала об их родстве и предложила свою помощь. Ну, то есть, не то чтобы честно, но… Да и кто бы поверил, в конце-то концов?
[indent] Пока полиция обеих стран клялась и божилась, что делает «всё возможное», Элизабет привела в дом Блэкморов знакомого «специалиста по компьютерной технике» (читай: «хакера») и, с разрешения родителей Элис, взломала её ноутбук, аккаунты в соцсетях и почту. Почему до этого не додумалась полиция, Лиз не знала – а вот ей самой удалось узнать много чего полезного. Впрочем, могло статься, что и полезным-то это сочла бы только она одна. «Знакомый хакер», например, заявил, что крипипастой увлекаются все подростки, а сообщения, которыми Элис обменивалась с друзьями, наверняка «не всерьёз». Ну написала она, что хочет найти «проклятую деревню» и снять оттуда сенсационный репортаж – и что? Кто сейчас «так не делает»?
[indent] Мысленно пожелав «специалисту» встретить у себя на кухне ноппэрапона, Элизабет пообещала родителям Элис, что сама поедет в Японию и попытается найти девочку. Представляла ли она, как будет это делать? Нет. И поэтому всё стало очень сложно ровно с того момента, как она появилась в Фукуоке с растерянным видом и дорожной сумкой на плече.
[indent] Решив пойти для начала по пути наименьшего сопротивления, Лиз проверила станцию и несколько торговых комплексов и отелей. При виде фотографии шестнадцатилетней рыжеволосой Элис, имевшей смутное сходство с самой Лиз – вернее, с её ставшим уже почти родным вместилищем, – местные сдержанно-сочувственно качали головой, полагая, видимо, что она ищет пропавшую младшую сестру. Лиз, по крайней мере, очень хотелось верить, что ей удавалось донести до них, что она именно «ищет», а не что-то ещё – но толку от этого всё равно было мало. В конце концов, она наведалась в небольшой рёкан, где останавливался класс Элис Блэкмор – и там ей наконец удалось найти молодую служащую, сносно изъяснявшуюся по-английски. Ничего нового та ей, впрочем, не сообщила – кроме, разве, того, что американским школьникам очень нравилось гулять в парке по соседству. Элизабет поблагодарила её и, поправив ремень сумки на плече, в отчаянной надежде, что ей ещё хоть чуточку повезёт, спросила про деревню Инунаки.
[indent] Ответом ей была вежливая улыбка, показательно-непонимающий взгляд и чуть более стремительное, чем хотелось бы, прощание. Примерно то же самое повторилось на улице возле гостиницы, у входа в парк и недалеко от небольшого синтоистского храма: на Лиз странно смотрели, нервно переглядывались между собой, и пару раз ей удалось уловить слово «опять». Что именно «опять», она, конечно, не поняла. Опять спрашивают про деревню? Достали их уже, что ли? Ну так, а что поделать, что более точного адреса, чем «где-то в Фукуоке» у Инунаки нет?
[indent] Элизабет уже и сама не знала, что именно она ищет в этом парке, где было совсем не по-октябрьски солнечно и тепло: пропавшую Элис или проклятую деревню. Собственно, ни того, ни другого здесь быть не могло, однообразная реакция местных начинала раздражать, а разгадка была так же далека от неё, как и когда она сама ещё разговаривала с родителями Элис в Висконсине. Наверное, ничем иным, как отчаянием и усталостью, нельзя было объяснить её стремительный манёвр, когда она свернула с тропинки и неуклюже зашагала по каменистой насыпи просто потому, что увидела кого-то, кто японцем определённо не был.
[indent] Женщина лет тридцати пяти сидела прямо на камнях и, судя по всему, просто слушала музыку. Устала? Медитирует? Размышляет о вечном? Туристка? Местная? Хорошо бы местная: если не успела ещё проникнуться японской суеверностью, может, расскажет хоть что-то про эту проклятую – во всех смыслах – деревню? Желательно, на одном из более доступных понимаю Лиз языков.
[indent] – Прошу прощения, что отвлекаю, – с привычной вежливостью начала она, только чуть повысив голос, чтобы быть услышанной за звуками музыки, – и понимаю, что это странный вопрос, но… Вы знаете что-нибудь про деревню Инунаки?
[indent] Лиз очень вежливо и немного виновато улыбнулась, потому что правда не любила быть навязчивой. Потом переступила с ноги на ногу – ей показалось, что очень осторожно, – а уже в следующее мгновение неловко завалилась набок, приземлившись прямиком на левое колено, потому что местные камни – есть в этой стране хоть что-то по-настоящему дружелюбное? – сначала выскользнули у неё из-под ног, а потом предательски ударили под колено сквозь тонкую джинсовую ткань. Это было больно и обидно, и Лиз даже закусила губу, неловко принимая нормально-сидячее положение чуть поодаль от незнакомки.
[indent] Сумка грустно прилегла на камни рядом. Ужасно хотелось вернуться домой.

+2

4

Что я знаю о бриллиантах? Вроде бы их из Антверпена возят, так?[1]

____Глаза медиума были закрыты, а слух пытался невольно уловить склейку музыкальной композиции. Дышалось довольно легко и привольно. Кажущиеся бесцельными минуты сидения в парке, на самом-то деле, отчасти таковыми и являлись, но способствовали дополнительному осмыслению происходящего и предположительного грядущего. Шикар воскрешала в темноте опущенных век зыбкие голограммы ночных видений. Нечёткие, расплывчатые, практически полностью рассеявшиеся. От воспоминаний осталось унизительно мало, а их посыл стал ещё более неуловимым: они растеклись, смазались, в отдельных моментах чувствовалось искусственное дополнение, материалы реставрационные, поверхностные, но искажающие суть. Сны всегда чертовски плохо поддавались позднем анализу в силу собственной зыбкости.
____На следующем вдохе по коже пробежал лёгкий колючий холодок, будто вскользь напоминающий о заслуженной осенью прохладе. Ранняя свежесть воздуха застыла на секунду-другую, отчётливо вытесняемая чем-то посторонним, и осыпалась. Кэссиди была уверена, что рядом присутствуют силы порядка, отличного от людского, и ещё раз поймала себя на мысли, сколь часто, оказывается, обитатели огненных погостов являются в Фукуоку. Несмотря на предположительную серьёзность наблюдения, от подобной формулировки в голове стало по-бестолковому смешно. Вместо изъеденной ржавчиной металлической пластины из ветхого сна под закрытыми веками засветилась неоновая вывеска. Типичный размашистый шрифт, копирующий рукописный, слабо светился розовато-жёлтым и сообщал вполне торжественно: «Добро пожаловать в Фукуоку! Только наши никуяга[2] утолят ваш адский голод!» Звучало довольно продающе, однако, прежде чем Кэссиди дошла до бессознательного помутнения и понимания, что ей впору обращаться в отдел маркетинга и рекламы ближайшего ресторана с предложением моментального трудоустройства, глубокий вдох терпко стянул лёгкие.   
____Что Шикар знает об Инунаки? Ведьма с некоторой обречённостью в движениях выудила наушник, более чётко различая вопрос, что, к сожалению, был действительно обращён к ней. А дальше всё складывалось странно. Шикар отчётливо чувствовала внутри женщины перед собой совершенно точно демоническое присутствие, но всё то, что могли видеть глаза, такому ощущению решительно противоречило. Ирландка было приоткрыла рот, чтобы провибрировать хоть что-то, но зависла на полуслове, с совершенно искренним недоумением наблюдая за неестественно скромным и неловким поведением человека, который человеком быть никак не мог. Так или иначе, играть роль потерявшегося сердечка выходило отменно. В момент, когда незнакомка оступилась и нелепо плюхнулась на камни, внутри ведьмы даже что-то тихонько жалобно пискнуло, как отголосок сочувствия или обеспокоенности.
____Кэссиди была абсолютно убеждена в том, что природа её снов, как и их сокрытого от понимания пока эпилога и грядущего послесловия, никоим образом не связана с адскими течениями, оттого появление демона, ненавязчиво справляющегося об Инунаки, казалось сейчас как нельзя более некстати. Либо она упускала из виду что-то чрезвычайно важное. Несколько секунд, рассеивая по физиономии недоумение и приобретая вид более посредственный, Кэссиди всматривалась в насилу присевшую на камни поодаль женщину.
____Что Шикар знает об Инунаки?

____Что с одной из сторон есть поросшая тропинка, едва выделяющаяся среди буйного лиственного массива. Что по леву руку, когда вытоптанная дорожка только начинает виднеться, среди высокой травы и кустарника можно отыскать старую именную вывеску этого местечка, — ирландка отвечала непринуждённо и главное — правду, отчего речь в своей расслабленности контрастировала со внимательным чуть колючим взглядом, — и то, что гуггл противопоставляет этому фотографии, на которых совершенно точно зафиксированы нормальные дороги, въезды, штольня и даже отдельные деревенские конструкции, — Кэс пожала плечами, заправляя наушники за лёгкий тёмно-сиреневый шарф, намотанный в несколько оборотов на шею, и выключая проигрыватель.

____Беседа, если единственный вопрос и последующий куцый монолог можно было сейчас именовать подобным образом, казалась ужасно надуманной и, скорее, походила на сцену из дешёвого детектива. Однако же, несмотря на ощутимую абсурдность всей ситуации, открыто фокусировать на этом внимание было бы глупо. Если появление посланца глубин было по-настоящему связано с тем клубочком, который Кэссиди хватило дури взяться распутывать, то ситуации до́лжно развиваться, и чем естественнее, тем лучше для будущих результатов. На самом деле, подобный подход не обязательно было соотносить исключительно с чудесными днями, когда ты, ведомый невнятным видением на другой конец света, внезапно сталкиваешься в усталом парке с вежливым демоном, справляющимся об искомой тобой же локации. Если на секунду задуматься, то станет до смешного примитивно и очевидно то, насколько тлетворны и злокачественны бывают ярлыки и стереотипы. Ситуации могут казаться сколь угодно абсурдными, алогичными, неожиданными и неестественными, но с самого начала концентрировать всё внимание только на одном качестве — это движение на выход из кинотеатра, когда сеанс только начался, а ты лишь увидел незнакомое название во вступительных титрах. Чем сильнее ты изначально фокусируешься на том, что та или иная ситуация нелепа и недопустима, тем больше даёшь ходу этому свойству. Ты скажешь об этом себе, миру, окружению, ты начнёшь словно бы вопить: «Поглядите! Это ведь несусветная ерунда!» и в итоге кто-то обязательно тебе да поверит. Подобное отношение создаёт снежный ком предрассудков, а они едва ли когда оказывались по-настоящему полезны где бы то ни было.
____Тебе не нужно принимать на веру абсолютно всё, достаточно лишь не давать себе закрыться в предубеждении. В конце концов, закричать что-то вроде «Спасайси всякий, мракобесие тутати!» ты можешь и после просмотра.

____Местные не особенно-то в настроении сегодня делиться сплетнями про эту деревушку, да? — взгляд Шикар скатился с лица незнакомки на лежащую на ногах сумку, после чего прополз по крупной гальке к конечностям уже собственным, — хочешь репортаж из недр жутковатой восточной городской легенды? — словосочетание «недра легенды» звучало в равной степени бестолково, как и обобщённое отношение социума к паранормальному. — Это где-то в лесах на северо-востоке, но такую информацию может предоставить интернет. Так или иначе, в том направлении через природные массивы идёт только двадцать первая префектурная дорога, поэтому для всякого отчаявшегося, прежде чем окончательно заблудиться и каркнуть в лесах, есть возможность совершенно безальтернативно ехать с комфортом по хорошей широкой трассе, — ирландка потёрла пальцы о пальцы, скатывая собравшуюся пыль и отбрасывая ту обратно на камни, — к сожалению, более душещипательной информацией я поделиться не в состоянии за неимением подобной.

____Разумеется, в Кэссиди Шикар была внушительная доля не только пэйви, но и кромешного остолопа, отчего во множестве ситуаций курс движения корректировался не только здравомыслием как таковым, но и любопытством. Впрочем, относилась ли сегодняшняя встреча к подобным — ещё неясно.
____А что, октябрь — отличная пора для туристических рандеву по заброшенным японским поселениям? — не будучи любителем праздной болтовни, Кэс не пыталась наполнять собственную речь искусственной посредственностью там, где в ней не было ни малейшего смысла. Тем не менее, на текущий момент не находилось и причин насильственно закруглять целиком и полностью подозрительную беседу только потому, что в нелепые совпадения сил не было верить отродясь. С другой стороны, в сохранявшем учтивую честность разговоре вполне могли ещё всплыть детали, полезные и для самой ирландки. Нельзя сказать, что она рассчитывала на искренность всякого создание, особенно если речь заходила о выкормышах энергий совершенно злонамеренных, но в правде по-настоящему была сила, как бы наивно и клишировано это ни звучало. Кэссиди не любила ложь не из бахвально-религиозных или псевдоморалистических взглядов, она не любила её бесполезно отталкивающую сторону. Откровенное враньё и любые игры могут быть сколь угодно талантливыми, но никакие навыки театрального шпиона не помогут избавиться от злокачественной и паразитирующей природы лжи. Зло не всегда порождает зло, как бы там ни болтали любители ворочать абстрактными категориями на манер надувных мечей, но ложь никогда не породит правды. Возможно, вынудит на её часть, но в процессе слишком неестественном и рискованном, чтобы прибегать к нему и вовсе. Кэссиди давно свыклась с пониманием этой природы, отчего всегда оперировала правдой в той или иной форме. Та могла искажаться, изменяться, переобуваться и укутываться в драпировки аллегорий, но никогда не переступая тонкую грань между искажённой истиной и самостоятельной ложью.
____Правда, как и вымысел, чувствуется. Неосознанно, но она отмечается где-то на подкорке, проползает через уши, стекает по внутренней стенке черепа к шее, сворачивается там и принимается пассивно паразитировать. На всём: мыслях, реакциях, мировосприятии, отношении, поведенческих шаблонах, и уже в качестве самостоятельного рычага воздействия склоняет собеседника ли оппонента к своей собственной линии. И пускай чужое сознание — не часовой механизм, не было ни единого примера, когда бы клетки истинного и ложного действовали иначе. И в итоге сила действительно оказывалась в правде.
____Вот только сила правды могла быть совсем не только лишь созидающей.

тык

1 — реплика из х/ф «Спиздили»;
2 — nikujaga (肉じゃが), где niku (肉) — мясо, а jaga выступает частью от бабаяга jagaimo (じゃがいも) — картофеля. Традиционно японское домашнее горячее блюдо, правда, характерное зимнему сезону. Представляет из себя отваренный в говяжьем бульоне картофель с луком, лапшой ширатаки (когда ты любишь внешний вид спагетти, но не хочешь потреблять мучное и чувствовать вкус от совсем) и, собственно, загодя и наварившей этот самый бульон нарезанной дольками говядиной. Блюдо сладкое, изначально мясо отваривается в подслащённом соевом соусе с добавлением имбиря и мирина для того, чтобы избежать крошения в типичную труху варёного картофеля. Мирин — это шанс ненавязчиво прибухнуть, представляет из себя гастрономически кошерное рисовое вино с низким содержанием алкоголя. Это всё вкусно, и теперь жутко хочется жрать, здравствуйте.

Отредактировано Cassidy Shikahr (06.02.20 20:09:53)

+3

5

[indent] – Понятно, – коротко отозвалась Лиз и устало улыбнулась одними уголками губ. Она чувствовала, что женщина говорит правду – и понятно, пожалуй, было только это. Не… другое. Другое больше напоминало нечто среднее между русской сказкой «Поди туда, не знаю, куда» и историей про Сайлент-Хилл. С виду – одно, на самом деле – другое, и находится всё это неизвестно где. Впрочем, была и одна совершенно очевидная вещь: искать такие места/соваться в них/вообще пытаться что-то узнать, будучи в здравом уме и имея инстинкт самосохранения, не стоит. Но когда и кого это останавливало?
[indent] Элизабет, пожалуй, могла бы сказать, что ещё год назад её это очень даже остановило бы. Ну, может, два года назад. Это потом всё стало меняться настолько стремительно и необратимо, что она просто махнула на всё рукой, принимая это «всё» так, как есть. Всё равно никто не стал бы расспрашивать её о том, как же так вышло – и зачем тогда мучить саму себя? И без того достаточно вокруг неё тех, кто хотел бы… помучить. А она просто ищет пропавшую девочку, и ей, чёрт возьми, всё равно. Сейчас она как никогда была согласна с теми людьми – о, ужас! – которые утверждали, что нужно делать то, что считаешь правильными, потому что тебя в любом случае будут осуждать до конца жизни. А уж когда конец становится ощутимо близким, это желание делается только острее. Превращается во что-то… насущное.
[indent] – Насколько я понимаю, японцы – вообще ребята суеверные, – вздохнула Лиз, пытаясь поудобнее угнездиться на камнях. – Впрочем, неудивительно. – Жила бы она всё время здесь, зная, что женщины-паучихи с разрезанными ртами и косой наперевес, вылезающие изо всех щелей, более чем реальны, заработала бы себе такую паранойю, что пришлось бы, наверное, начать принимать человеческие антидепрессанты. У демонов же может быть депрессия? Сейчас ей почему-то казалось, что может.
[indent] Было во всём этом, впрочем, кое-что ещё – то, что Элизабет только уловила, но не осознала в первые несколько минут, и от чего не могла продолжать отмахиваться в несколько следующих. Сидевшая чуть поодаль женщина хотя и была человеком, но не… просто. Не такой, как те, другие, прогуливавшиеся по дорожкам парка. Они немного странные, конечно, со всеми этими суевериями и чудовищами, но всё же просто люди. У этой же женщины явно были способности, выходящие за рамки привычно-повседневного, и Лиз не могла отделаться от ощущения, что её саму уже разгадали. Если так, то тут же появлялся ворох вопросов, отвечать на которые ей не хотелось даже самой себе. Она уже пыталась – раньше. Потом перестала. Та история, когда она поселилась в гостинице, которой заправляла, как выяснилось, Йорогумо, правда, закончилась очень нехорошо, но, когда Лиз думала об этом, то понимала, что всё-таки не жалеет. Не жалеет, что не сбежала, поняв, что перед ней не человек. Не отступила от этого своего – такого глупого, наверное, – «вести себя по-человечески с теми, кто отвечает тем же». Почему-то для неё это стало очень правильным и важным, и она почти научилась не видеть в каждом врага, желающего ей смерти. Это было… проще и приятнее, что ли – оставаться настороже, но давать другим, даже нелюдям, шанс показать себя людьми.
[indent] Поэтому и теперь она ничего не скажет, не спросит, промолчит. Она не чувствовала в этой женщине страха и откровенной враждебности – пока – тоже. Она просто поговорит с ней, а потом уйдёт – только и всего. Не будет нервничать, подозревая коварный заговор и обман, не будет пытаться укусить на опережение. Напомнит себе, наконец, зачем она вообще явилась в эту… Фукуоку.
[indent] – Репортаж? А, нет… Я не репортёр. И не туристка. Я… ищу кое-кого. – Элизабет снова вздохнула украдкой, устало потёрла лоб, пригладила растрепавшиеся рыжие волосы и вытащила из кармана телефон. Глупо было бы не воспользоваться шансом и не спросить сейчас об Элис – пусть даже эта женщина была неместной и вполне могла находиться совсем в другом городе, когда сюда приехали американские школьники. – Это Элис Блэкмор. – Лиз показала фотографию молоденькой рыжеволосой девочки шестнадцати лет со смеющимися зелёными глазами и смешными веснушками на носу. – Она приехала сюда со своим классом пару недель назад и… пропала. Вот она, как раз, хотела снять «сенсационный репортаж из проклятой деревни», насколько мне удалось узнать. – Элизабет тяжело вздохнула, словно безмолвно сетуя на бестолковую «современную молодёжь» и убрала телефон. – Её мать – моя дальняя родственница, и я предложила помочь её искать. Если это всё правда… в общем, мне почему-то кажется, что местная полиция всё равно не поедет проверять эту… Инунаки.
[indent] Лиз досадливо куснула губу. Она успела уже почитать кое-что об этом дивном месте: ни электричества, ни связи, одни только змеи, каннибалы и проклятые… да всё там проклятое. Информации, которая была бы больше похожа на правду, чем на безумные слухи, городские легенды или крипипасту, на самом-то деле, было немного – но и этого было достаточно, чтобы обрубить всякую возможность спокойно думать о том, что могло случиться с оказавшейся там в полном одиночестве девочкой. То есть, не в полном, конечно – хотя лучше бы, наверное, она и правда была бы там совсем-совсем одна. Лучше бы просто потерялась в лесу, как бы ужасно это ни звучало.
[indent] Впрочем, основной, фундаментальный даже вопрос «Что делать?» по-прежнему оставался без ответа. Двадцать первая префектурная дорога? Ну, допустим – только что с ней делать-то? Водить Элизабет, увы, не умела – хотя со времён последнего Апокалипсиса регулярно думала о том, что стоит научиться «на всякий случай». «Всякий» – это вроде тех, которые за последний год случались с ней регулярно и характеризовались, прежде всего, тем, что она не могла использовать свои силы. Причины были разные. В этот раз – свои. Точного местоположения деревни она не знала, а «прыгать» наугад здесь, в Японии… Она может, и стала более отчаянной, но уж точно не сумасшедшей. Знакомиться поближе с обитателями местных лесов – может, и не столь потрясающих, как Аокигахара, – желания у неё не было совершенно точно. Такси? Ей почему-то казалось, что её просто очень вежливо пошлют. Как, впрочем, и владельцы попуток.
[indent] Придётся, видимо, пешком.

+2

6

____Несмотря на всю широту взглядов Шикар, нельзя было бы смело утверждать, что на её жизнь выпало действительно много условно дружеских пересечений с демоническими созданиями. Нет, она точно назовёт для самой себя несколько ярких примеров, когда то ли забавный рок, то ли скверные обстоятельства, то ли шутка Генерального плана сводила женщину и демона не просто под одной крышей, но и на одной стороне, однако, конечно же, это были лишь исключения, подтверждающие довольно строгое правило об обратном. С другой стороны, Кэс могла набросать от руки уже порядком более объёмный список из примеров, когда она чувствовала присутствие демона неподалёку и, как и полагает всякому здравомыслящему человеку, попросту этот факт игнорировала. Такая позиция горячо оспаривается и всячески порицается в охотничьих кругах, но Шикар никогда не считала себя охотником в полном смысле этого слова. Разумеется, удавалось методом обобщения выявить условно положительные морально-этические законы чести охотничьего мира, с которыми Кэссиди определённо была идеологически солидарна от и до, но на практике всё оказывалось куда менее поэтичным. Охотник являлся как бы сакральной такой эмблемой, образом собирательным из около философской болтовни о том, как сильный должен защищать слабого, а человек — человека, от зол всяких подпороговых и неизменно множественных. Это правильно. Как правильным и была сама идея силового сопротивления сверхъестественным силам, так или иначе, но в большинстве своём действительно пользующимся общей слабостью и численностью человеческого вида для собственных забав и пропитания. Охотник был эдаким рыцарем современности, стикером на бампере, навроде тех идиотских, знаете, "горжусь быть американцем". Нет, Шикар не относилась к охотникам снисходительно, напротив, будет справедливым отметить, что основной круг её знакомств начинался и оканчивался именно здесь, как и большая часть мгновений, когда ты оказывался вынужденным осознавать по-настоящему острый риск для собственной жизни, приходилась на охотничье поприще. Не самые. Не все. Но достаточно, чтобы считать жизнь одобрительно проштампованной во имя благого дела. Однако, всё это никак не меняло собственного сознания.
____Да, идеализм подбеливает определённые участки, лишает ситуации части оттенков серого для удобства функционирования системы. Да, действительно, он позволяет в известной степени абстрагироваться от сухих статистических показателей, чтобы поддерживать веру и стремления там, где реальность тщится их изничтожить. И всё же, в сознании ведьмы никогда не было цели отловить всех монстров, изгнать всех духов, очистить все проклятые места и повеситься на капроновом чулке после финальной схватки с ветряной мельницей. Потому что это уже не идеализм. Это идиотизм. Просто написан с несколькими орфографическими ошибками.

____Отчасти и по этой причине тоже Кэссиди сейчас продолжала относительно расслабленно сидеть на крупной гладкой гальке, понимая, что та доставляет непосредственного дискомфорта женщине куда больше, чем присутствие визитёров из Преисподней. В конце концов, бояться теней было поздно. И особенно проблематично это делать, когда живёшь в них, словно прячешься за силуэтом, что ты не в силах разобрать, но он высокий, как колосс, стремится в твои детские небеса, внушая благоговение вперемешку с любопытством. А ты, кроха, жмёшься, тянешь лапки, и не темно тебе вовсе, стоит лишь глаза открыть. И отступают тени, слоятся, рвутся, растягиваются, меркнут они даже тогда, когда опускаешь веки. И не остаётся вокруг тебя больше по-настоящему чернильной тьмы.
____Потому что живёшь ты в тени своего колосса, образа светлого и сияющего, и учишься видеть в темноте. И теряешь впредь возможность уже её разглядеть.

____Приютившаяся же невдалеке женщина вызывала спорные ощущение. У Шикар не было ни единого повода принимать на веру и пары слов, не то что всей легенды, но ситуация получалась не в пример странная. Возможно, это входило в будничное развлечение по расписанию или являлось местной забавой в рамках кампании по борьбе с демонической скукой и человеческой жизнью, но сам факт того, что незнакомка просто слоняется по Фукуоке с фотографией и спрашивает, — понимаете, вслух спрашивает, а вовсе не вытряхивает через ухо из твоей черепушки, — про полуреальную японскую деревню из городских легенд, вписывался бы только в самую нездоровую схему. Впрочем, чаще всего именно такими все и пользуются. Даже люди.
____Особенно люди.
____Прошу прощения, милочка, я здесь только сутки и совершенно точно не всматривалась в лица прохожих, — ведьма не посмотрела на протянутую фотографию, стараясь вежливо уходить на боковую. Возможно, наконец-таки, в ирландке проснулось самообладание и нежелание участвовать в каких бы то ни было играх, отчего нескладную встречу следовало поскорее свести на нет. Шикар не была единственным человеком на планете, до которого стоит докопаться, и в ситуации не чувствовала индивидуальной прицельности, — скорее всего, ей попросту не повезло попасть под руку. — Надеюсь, ты поскорее отыщешь свою знакомую, — невзирая на то, была история про исчезнувшую девушку правдой ли вымыслом, напутствие Кэссиди выдала совершенно искреннее. Открытой злонамеренности или враждебности незнакомка не проявляла, оттого самым разумным решением стало бы не дожидаться смены вектора настроения и поспешно ретироваться восвояси. Ирландка и так позволила себе слишком долгий привал безо всяких обстоятельных причин для этого.

____Овальные камушки заскрипели под кедами, когда ведьма аккуратно поднялась на ноги, при переносе центра тяжести чуть балансируя по принявшей смещаться вниз гальке. Наушники оставались всё так же заправленными за край шарфа, но едва различимая мелодия пробивалась через дрожащий в неясной напряжённости воздух. Забрасывая за спину рюкзак и поправляя ручки, ирландка вполоборота кивнула всё ещё сидящей на камнях даме, невольно пробегая и по застывшей в руках фотографии.
____Щелчок.
____Шикар с несколько туповато-осенённым выражением лица уставилась вниз, на изображение, довольно спешно стараясь проанализировать все возможные варианты злокозненной игры, в которую её втянули. Разумеется, в силу недостатков человеческой природы, — хотя у недостатков куда чаще оказывалась не просто сила, а и вовсе мощь, разве что враждебная, — ведьма не была защищена от ряда сверхъестественных нападок, но оставалась склонной полагать, что в насланной иллюзии способна углядеть хотя бы мизерные различия с естественным сновидением. Чертовски не хотелось бы именно сейчас узнать, как она проморгала красную дорожку, ведущую к мышеловке.
____Всегда находилась ещё третья сторона во всяком вопросе: унылость объекта. Кэссиди была личностью популярно-посредственной, и эпизоды, которые могли бы даровать причины для рождения настоящих недоброжелателей, хранились в ней и только в ней. В целом, ведьма не светилась, работала преимущественно в одиночку, среди единичных знакомых и пары близких товарищей казалась... и даже среди близких Кэс была скучным батоном, предпочитая держать свои скелеты там, куда посторонние взгляды не пробрались бы. И такое положение дел её более чем устраивало.

____Шикар сделала глубокий вдох, пытаясь отыскать хоть один здравый повод для того, чтобы не продолжить свою капитуляцию с каменистой насыпи и, что теперь в приоритете, ни в какую не в деревню-призрака, а на первый же рейс в Штаты. Причин задерживаться здесь, конечно же, не нашлось. И Шикар, конечно же, осталась.
____Позволишь? — мысленно выматерившись остро енохианским в адрес собственной персоны, ведьма присела на корточки и осторожно протянула руку, прежде чем изображение спрятали обратно. Рыжий цвет волос на секунду растёкся по всей фотографии, и Кэссиди пришлось напряжённо сморгнуть поволоку, чтобы вернуть фокус. Через секунду цвет вновь побледнел, будто на давно уже выцветшем фотоснимке, и картинка показалась совершенно пегой. Ведьма узнала это лицо, мысленно обесцвечивая изображение и распыляя отдельные черты лица. Но что-то внутри отзывалось пониманием, чувством кристально-ясной чёткости, точности, бескомпромиссности: именно это лицо рассеивалось белой дымкой оконной занавески. Именно оно скрывалось за лишившимися цвета эфемерными прядями волос, когда оборачивалось резко и устремлялось по витиеватой тропинке вглубь.
____Именно за ним ведьма двигалась в иллюзорных сумерках леса, которого никогда не существовало, спеша к рассвету, который никогда не наступит.
____Кто она? — как что в ней особенного. С тихим шелестом ирландка выдохнула, словно покорно принимая новёхонький груз на собственные плечи, и присела на камнях возле незнакомки. В висках, помимо бессильного укора, постукивала одна единственная мысль, в целом оправдывающая подобное безрассудство: если Шикар затянули в иллюзию, то развернувшись сейчас на каблуках, которых нет, она сможет лишь найти путь, который никогда не появится. Догонялки всегда проигрывали болтовне, отчего выбор, на самом-то деле, оставался невелик.
____Сколько именно дней назад та исчезла в Фукуоке? Ровно две недели? — Шикар переспросила о двух неделях, чтобы не услышать про одиннадцать дней. Четырнадцать позволили бы ухватить ниточку обмана и распутывать, одиннадцать — оказались бы правдой и завели в чащу.

____У меня есть приблизительный маршрут, — после нескольких вязких секунд произнесла медиум, покусывая край нижней губы и невольно чуть хмуря брови. Так или иначе, мир предоставляет нам массу возможностей для совершенствования и обучения, и среди его многочисленных уроков непременно найдётся цельный курс о том, сколь губительной может оказаться тактика отдачи себя течению. В безвольном движении отдыхают мышцы, может быть, но по-настоящему экономить силы это может только в совершенно реальной, — мокрой и влажной там, вы знаете, — воде, во всех же прочих случаях безволие и отрешённость убьют за милу душу. Всякое бездействие вынуждает тебя быть предсказуемым намного чаще, чем наоборот, а о том, как смертельна предсказуемость, может с лёгкостью рассказать любой придворный шут. Если, конечно, вы вызовете его измученный дух.
____Хотелось верить, что тактика эта сыграет на пользу и сегодня.

____Вот, — загодя вернув фотокарточку владелице, ведьма выудила из внутреннего кармана куртки любовно скомканную карту и расстелила на собственных коленях, — если пытаться разложить все суеверные отмашки, интернет-истории и обрывки этой городской легенды на реальные территории, то получается как-то так, — на карте имелось несколько ручных пометок и начерчен, с оговорками, ориентировочный путь к городу N. Резкая смена поведения ведьмы с равнодушно-отстранённого на рабоче-командное могла выглядеть не менее подозрительно, чем появление скромного демона с фотокарточкой пропавшей подружки, но сейчас это едва ли играло решающую роль.
____У отеля, тут недалеко, есть временные колёса, — Кэс перевела плечами и сбросила взгляд с карты, предусмотрительно припрятанной после публичного ознакомления обратно в карман, к сидящей подле рыжеволосой не-мадам. — Мы можем попробовать устроить внеплановую экскурсию, по пути захватив еды, если ты думаешь, что твоя подруга эту деревушку действительно нашла, — то, что еда, по-хорошему, полезна только для самой Шикар, не отменяло необходимости её приобретения. — Ведь я отправляюсь туда сегодня, так или иначе.

____Ведьма рассчитывала, что прямого содействия незнакомка всё-таки от неё не ожидала. И, если быть до конца откровенной, не могла всё ещё ответить самой себе, какой же вариант нравился больше: что она, дура дурацкая, как-то умудрилась не почувствовать иллюзию и позволила себе приползти в ловушку собственноножно, или же другое совсем. Другое было невнятным, неясным и ещё более мерзким на ощупь, чем первый, более самоуничижительный, вариант. И если в лесах действительно существует что-то, что смогло проникнуть и привести сюда не только ведьму, но и цельного демона, то желание разобраться с этим граничило со стремлением сброситься с горы. В целом, было высоко.
____Почему ты отправилась за ней? — вопрос звучал посредственно, но ирландка говорила не о причинах, которые могут озвучить порядочные граждане, обеспокоенные пропажей своих чад, ибо должна быть какая-то совсем другая причина, кроме бед возможных дальних родственников, куда более глубокая и в разы менее явная. Потому что всё просто получалось: если не огненновласая дама заманила сюда Кэссиди, то её саму заманил сюда кто-то другой.

____Шикар, тем временем, поднялась на ноги, в который раз отдаваясь намерению убраться вон из этого парка. Правда, теперь уже в компании. Возможно.

Отредактировано Cassidy Shikahr (09.04.20 19:51:38)

+4

7

[indent] По меркам Ада Элизабет была очень наивной: она прекрасно знала об этом, с тоскливым вздохом признавалась в этом самой себе и иногда ещё прибавляла, что и по человеческим, пожалуй, тоже. Она верила в существование искренней любви и хороших людей, хотя и то, и другое видела только со стороны и, наверное, не вполне могла судить об этом. Ещё она верила – особенно, в последний год, – что и у неё есть возможность, есть шанс сделать что-то… хорошее. Что-то такое, что отзывалось теплом у неё внутри – там, где чистая человеческая кровь почти потушила адское пламя.
[indent] Почти. Не совсем. И всё же Элизабет не смогла бы сказать наверняка, что пламя было сильнее. Столько всего случилось. Столько произошло. Та стена, что отгородила её земное, смертное бытие от вечности Ада, пошла трещинами, раскрошилась, осыпалась в чёрную пропасть.
[indent] Иногда ей казалось, что она стремительно падает вниз, следом за ней. Если закрыть глаза, если заставить замолчать мир вокруг, можно услышать молчание этой холодной пустоты.
[indent] – Да… спасибо.
[indent] Элизабет правда была очень наивной, но этот новый – какой уже по счёту за этот день? – отказ её не удивил. Разочаровал, правда – хотя она, вроде, и не очаровывалась. Если подумать, если вспомнить все те последние случаи, когда кто-то приходил ей на помощь, то это всякий раз случалось лишь потому, что этот кто-то оказывался в том же безвыходном положении, что и она. Просто… вопрос взаимной выгоды.
[indent] Кроме Джона. Но с Джоном они были слишком похожи.
[indent] Она всё же вздохнула украдкой, рассеянно пытаясь на ходу придумать новый план. Спросить ещё кого-то? Попытаться найти деревню самой? Вариант «просто вернуться домой» в качестве варианта, конечно же, не рассматривался, но даже это не облегчало выбор. Надо было всё-таки набраться наглости и попросить у той рыжеволосой охотницы, Шарлотты, номер телефона. Она, кажется, неплохо разбиралась в японском… всём.
[indent] – А… – только и протянула растерянно Лиз, когда совсем уже было собравшаяся уходить незнакомка вдруг резко поменяла планы, заинтересовавшись фотографией, на которую ещё пару минут назад даже не стала смотреть. Элизабет покорно показала ей снимок Элис, чутко прислушиваясь при этом к чему-то внутри себя. Да, незнакомка определённо не была обычным человеком, и она чувствовала, что здесь, сейчас, рядом с ней, происходит что-то такое, чего она ещё не могла понять. Словно какие-то невидимые, неведомые нити протянулись сквозь время и пространство, и здесь, сейчас они соединили то, что должны были соединить.
[indent] – Она… просто школьница из Висконсина, – не очень уверенно ответила Лиз, не вполне понимая, что именно хотела услышать эта странная – с каждым мгновением всё более странная, – женщина. Она ведь уже назвала имя, сказала про «дальнюю родственницу». Если в Элис Блэкмор и было что-то особенное – кроме принадлежности к старому проклятому роду, – то Элизабет пока ничего об этом не знала. Проклятие, во всяком случае, тут было совсем ни при чём: уж в этом-то она была совершенно уверена. – Нет, две недели назад она приехала сюда вместе с остальными. А пропала… через три дня. Получается, что одиннадцать дней.
[indent] Вопрос «а это важно?» казался вполне логичным, но отчего-то и неуместным – тоже. Что-то определённо случилось за эти краткие мгновения, и Элизабет не понимала, не могла понять, что. Просто вдруг стали важными вещи, которые совсем не были таковыми ещё… да вот только что.
[indent] – Маршрут? – Наверное, она выглядела очень глупо. Особенно, если незнакомка и правда понимала, кто перед ней. Демон, да. Сидит на камушках посреди парка, и хлопает ресницами с таким трогательно-растерянным видом, будто безмолвно просит объяснить, что такое это «маршрут». В этом не было ни капли притворства – одно чистое, искреннее непонимание, отчего, почему ей всего несколько минут сказали, будто никакого маршрута – а то и самой деревни, – нет, и никакой помощи в поисках девочки ей ждать не стоит. На спасительницу… да хоть кого-нибудь она сейчас явно не была похожа.
[indent] На карту, которую женщина развернула у себя на коленях, Лиз взглянула с растерянностью ещё большей. То есть, на самом деле она тоже искала эту деревню? Более того, имела представление о том, где именно её искать! Каков был шанс, что в целом городе она найдёт случайно именно того единственного, наверное, человека, который собирался сделать то же, что и она? Ей-богу, не будь это её дело настолько личным, она бы уже заподозрила, что это какая-то немыслимая ловушка. Но оно было, и паранойя скромно молчала, грызя уголочек сознания, с утра до ночи тихонько нывший, что миру всё равно конец, и «мы все умрём».
[indent] – Да… конечно. Хорошо. – Голос Элизабет звучал чуть сдавленно, а ресницы по-прежнему растерянно дрожали, но улыбка была совершенно искренней, хотя и чуть нервной. Пожалуй, ещё чуть неуверенной, потому что в какое-то мгновение Лиз показалось вдруг, что женщина просто рассмеётся сейчас ей в лицо и объявит, что пошутила. Столько резкий переход от явного нежелания участвовать в этом хотя бы отдалённо к «выдвигаемся немедленно» почему-то никак не укладывался в рыжеволосой головке. Умной, вообще-то. Просто нелюбящей резких перемен и вечно к ним не готовой. – Спасибо.
[indent] Лиз неловко поднялась на ноги, отряхнула джинсы, закинула сумку на плечо. Она, конечно, понимала, что, раз уж всё повернулось именно так, а не как-то иначе, теперь уже нельзя будет избежать неприятной темы её природы и мотивов, которые ею движут – но понимание не прибавляло ни капли желания об этом говорить. Это всегда было так… мучительно. Так трудно.
[indent] – Спрашиваешь, потому что думаешь, что знаешь, кто я? – чуть дрогнувшим голосом проронила Лиз и взглянула на женщину. Без тени враждебности, а только очень… печально. С сожалением. Почти обречённо. В такие мгновения ей всегда казалось, что вот сейчас её отбросят от себя с отвращением, оттолкнут, отвергнут – и это совсем не важно, что она может дать отпор. Может, да. Но с некоторых пор это всё равно причиняло ей очень много боли – той, которую смог бы понять разве что Джон, прошедший через это вместе с ней. – Я пошла за ней, потому что когда-то давно я была такой же девочкой, как и она. Я тоже попала в беду – только за мной никто не пошёл. Никто не… помог.
[indent] Её голос снова дрогнул – от горьких воспоминаний, застрявших в горле холодным колючим комком, и от осознания того, что ей, наверное, не поверят. От этого тоже было больно – но это она вытерпит. Если ей правда помогут – даже понимая, пусть и не вполне, кто она, – то всё будет не зря. Не напрасно.

+1


Вы здесь » |Самая Сверхъестественная Ролевая Игра| » Countries & cities » 10.10.2011, Cassidy Shikahr & Elizabeth Nightingale, Inunaki, JP


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC